— Ну да… если они тебе не нужны, конечно… — промямлил старикашка, — а то можно им внутрь влить по глотку из Фиала Вечности, тогда оклемаются.
Вепрев задумался — на кой черт ему эти двое? Теперь у него при дворе будет сколько угодно уродов для развлечения! Но все же за время совместных скитаний он привык к этим странноватым ребятам, и чувствовал, что ему будет их не хватать.
— Ладно, — сказал он, и обратился к подруге, — слышь, Зверева, залей им в пасти, плис, пусть живут. Если не жалко, конечно.
Маша пожала плечами и, вынув из мешка Фиал Вечности, осторожно влила обоим животрупам в рот по чуточке эликсира Богов. Семенов и Галина немедленно открыли глаза и принялись потягиваться.
— И как спалось? — осторожно спросил их Шурик.
— А нормально, — ответила Галина, — мне чудесные сны снились, будто бы я — придворная Короля и танцую менуэт на балу.
— А мне ниче не снилось, одни какие-то гыла, — посетовал Семенов, — аж тошнит!
— Ну, ладно, пошли на берег, — предложил Вепрев и первым сошел по трапу, приветствуемый радостным воем крысоидов. За ним поочередно, гуськом, на берег сошел остальной коллектив.
Ступившего на берег Короля Ада толпа крысоидов приветствовала радостным визгом и прыжками на хвостах. Вепрев мигом успокоил толпу, повелительно подняв руку, и произнес первую в жизни тронную речь:
— Мои благодарные подданные! Я! Всегда! Да! Но! Я! Никогда! Не позволю! Бунтовать! Тупым! Лошарам!
Засим Его Величество перевел дух и напутствовал толпу:
— Задача поставлена, цель ясна! За работу, верноподданные! — и Вепрев сделал толпе ручкой.
Восхищенный вой достиг апогея, после чего крысоиды стали быстро разбегаться, чтобы донести радостную весть по всем уголкам Адской Долины, и путники благополучно добрались до величественных врат в Черный Замок. По обе створки ворот, разделяя огромную толпу, стояли стражники — те же лошары, что и на входе в Игольное Ушко, а от Врат до распахнутых дверей в замок была расстелена ковровая дорожка, по обе стороны которой тоже стояла стража. Величаво прошествовав во дворец Вепрев тотчас попал в руки толстопузого крысоида-мажордома, обильно потеющего от служебного рвения.
— Что прикажете, Ваше Величество? — Елейным голосом, униженно кланяясь, вопросил мажордом. — Весь дворец к вашим услугам!
— Проводи-ка меня, паря, в Тронный Зал, — потребовал Вепрев, — надо в курсы дел входить!
— Сей момент, Ваше Величество, — раскланялся мажордом, — извольте следовать за мной!
И путники двинулись по бесконечной анфиладе коридоров, отделанных полированным камнем и золотыми барельефами, в завитушках которых таинственно поблескивали искорки драгоценных камней.
Наконец утомительное путешествие закончилось, и мажордом подобострастно распахнул перед повелителем дверь в Тронный Зал. Но едва Вепрев со товарищи вошли в его дышащие мрачным великолепием своды, дверь с громким треском захлопнулась и на Златом Троне нарисовалась фигура Папика, одетого в своеобычный белый балахон, справа от него, на троне поменьше, восседала Богова Мать, а сбоку тупо топтался Патлатый со свежим фингалом под глазом.
— Ну что, Вепрев, никак твой фейс опять распечатался? — ехидно вопросил Папик, — может, истребить тебя, чтоб не мельтешил?
— Обидно слышать, — нагло возразил экс-математик, — я вашего пацана на перезагрузку сводил, че еще надо?
— Сводить-то сводил, — заверещала Богова Мать голосом, дрожащим от гнева, — да только че он таким же олухом и остался? Вот, скажем, бриллиантовую подвеску у меня подрезал, и не колется?
— Это вы у Кайфолома спросите, че за фишку он ему всучил, а я не в курсах, — отрекся Вепрев ото всех претензий.
— Некада спрашивать, и так все ясно! — пресек начавшийся торг Папик, — слушай меня, как Бога и не вякай!
С этими словами Папик приосанился, и Вепрев приуныл, словно попавшийся уголовник, приготовившийся выслушать беспощадный приговор строгого судьи.
— Поскольку ты, Вепрев, нынче Король Ада, то вручаю тебе своего отпрыска на перевоспитание!
— Ах, Папик, вечно вы какую-то парашу метете! — капризно заявил Патлатый, — право же, западло уже!
— Цыц! — строго сказал Папик, — а ты, Вепрев, его своей подруге, как там её… о! Доминатрикс отдай на потеху! Пусть поучит его уму разуму через жопу.
— Ах, какая честь ваше Высокопреосвященство, — сусальным голосом пропела Машка, — да я его прям щас начну воспитывать!
— Не здесь! В общий зал веди, чтоб лучше проняло! — рявкнул Папик, — а ты, Вепрев, оставайся, будешь Ад пасти, да смотри у меня! Чтобы процент исправления давал!
— Ага, — быстро согласился Вепрев, чтобы поскорее отвязаться, — будет процент, чтоб я сдох!
— Во-во, дерзай! — похвалил экс-математика Папик, и с легким хлопком исчез вместе с Боговой Матерью.
Немедленно дверь в Тронный зал сама собой распахнулась, и из нее мигом выкатился мажордом, трепеща от усердия.
— Пожалуйте на трон, ваше Величество! — пропел старый подхалим.
Вепрев величественно взошел на пьедестал и уселся на мягкую подушку, положенную на сиденье золотого трона. Рядом, на трон поменьше, нагло уселась Машка.
