— Вернетесь вы на помойку, откуда и взялись на мою голову, — доверительно сообщил Опохмел, — то есть во дворик-то этот. Ну, с корнем квадратным. Но там вас уже ждут, не сомневайтесь.
— А кто ждет? — настороженно спросил Вепрев.
— Ассенизаторы, — неохотно ответил Диспенсер.
— Это те самые уроды с хвостами? — опасливо спросила Маша.
— Ага, — подтвердил Опохмел, и продолжил, сочувственно покачивая головой, — а уж от этих робят… мда…пощады не жди… нееее… Но еси даже от них отбодаетесь — толку не будет. Племяш то мой, Педрило, все Время себе заберет. И што вам дома-то делать, када в нем время стоит…
— А по-другому нельзя? — спросила Маша.
— Отчего же, очень даже льзя. Путь второй — прыгайте в бочку. Но предупреждаю — пиздец будет верный, не сомневайтесь. Полная утилизация, и все такое…
— А нельзя ли, тык скыть, всё на хуй послать, тоисса, отменить? — пьяным голосом спросил Опохмела Шурик, которого уже здорово развезло от выпитого натощак стакана водки, — штоп мы дома очутились, а все это — Вепрев широким жестом обвел окружающий пейзаж, — пошло на хуй
— Саша, не ругайся, — с упреком сказала Машка, — все-таки, мы тут как бы в гостях…
— Да ниче, пусь, — махнул рукой Опохмел, и внезапно предложил, почти задушевным тоном — а давайте-ко, пацаны, еще по одной накатим, а?
— Давай! — согласился пьяный Вепрев, который чувствовал сильную потребность расслабиться.
Великий Бог одобрительно кивнул головой, и тут же сноровисто набуровил всем еще по стакану паленой водки. На этот раз все выпили молча, и, в отличие от прошлого раза, Опохмел не стал закусывать, а принялся сосредоточенно высматривать кого-то в толпе людишек. Наконец он радостно рыкнул:
— Да вот же он! — и своим когтистым пальцем поманил одного из страдальцев в толпе, робко топтавшегося на почтительном удалении от трона Повелителя.
— Эй ты, урод! Как там тобя? Семенов! Да, ты, ты! — поторопил он человечка, — а ну ка, поди-ко сюда, голубец!
Человечек, которого Опохмел назвал Семеновым, стал робко пробиваться к трону Великого Бога, протискиваясь сквозь недовольно загудевшую очередь.
— Этот пацан ране доцэнтом был, по жывотноводству чалился, — радостно сообщил Опохмел, обернувшись к сладкой парочке. — Лох полный! Щас мы его разведем по полной, ыыыы-гы-гы-гы-гы-гы-гы…
В это время экс-доцент подошел к трону и робко протянул свой кулек.
— Не нада! — махнул рукой Опохмел, — ты вот што, этттааааа… ээээ… доцэнт… Жить хочешь?
Человечек радостно закивал плешивым черепом, выдавливая из своей утробы какие-то булькающие звуки.
— Ладно, — кивнул своей башкой Великий Бог, — тада сделаем вот как. — Опохмел повернулся к Вепреву. — Дака-ся сюда свой кувшин.
— Зачем это? — недовольно спросил Шурик.
— А затем. Домой хочешь вернуться?
— Ну!
— Хуй гну! — заржал Великий Бог, — хочешь домой — сосуд долой! Ыыыы-гы-гы-гы-гы-гы-гы-гы-гы! Отдавай!
Вепрев пожал плечами, и протянул Диспенсеру бездонный сосуд. Опохмел осторожно взял его своими кривыми лапами, заглянул внутрь, и шумно понюхал, крякнул и замотал башкой.
— Точно, оно, Время, — заявил Диспенсер, и поставил сосуд на щербатый каменный пол.
Затем он ловко подцепил клешней на своем хвосте доцента Семенова, приподнял его тщедушную оболочку, и приблизил к себе. Поставив пустой стакан на подлокотник златого трона, Великий Бог взял левой ручкой бедолагу за шкирку, повернул его задом вверх, а затем неуловимым движением правой руки выдавил из кулька Животрепетную Душу прямо в задницу экс-доцэнта. Тот судорожно дернулся, взвизгнул, и спустя мгновение забился, мелко суча ножками, но Опохмел держал крепко. Вскоре с человечком стали происходить быстрые и чудесные изменения — вместо дерюги на нем появился черный деловой костюм с бабочкой, правда на заднице брюки были порваны. На носу возрожденного человечка дрожало золотое пенсне, а широко раскрытые глаза приобрели осмысленное выражение. Вскоре прекратились и судороги. Увидев это, Опохмел поставил страдальца на пол, рядом со сладкой парочкой. Немного постояв, слегка покачиваясь, доцент вдруг сказал совершенно разумным голосом:
— Господа! Иде я нахожуся?
— Щас узнаешь, жывотновод гребаный — насмешливо пообещал Опохмел, — Нака-ся вот, — и он протянул воскрешенному доценту Бездонный Сосуд.
— Это зачем? — спросил тот, пятясь подальше от трона Верховного Бога.
— Бери, насекомое! — прикрикнул Верховный Диспенсер, и, насильно всучив сосуд доценту, принялся пояснять:
— Значит так, доцэнт. Щас я тобя в пассььь супружницы моей закину, так ты ей энтим кувшином вдарь как следует по зубилам. Тогда жив останешься.
— Не желаю, — заверещал воскрешенный доцент, — я домой хочу! Отпустите меня!
— Не сепети, сучонок! — грозно рыкнул Диспенсер, — буишь вякать — враз пойдешь по назначению! — и Великий Бог мотнул крокодильим рылом на бочку, из которой воняло тухлой капустой. — Усек, щучье жало?
— У-у-у-сек, — с ужасом в голосе проблеял доцент, — не сомневайтесь, ваше сиятельство, все сделаю.
— Вот то-то, — наставительно изрек Опохмел, и повернулся к парочке. — А вы, пацаны, стойте наготове.
