Бабенка кулем выпала из открытого люка на каменный пол, но приземлилась благополучно. Через несколько секунд она зашевелилась и уселась на полу. Еще через несколько секунд на лице бабенки появилось выражение дикого кайфа. Она принялась размахивать руками и что-то бормотать, хохоча как сумасшедшая, и тут же над ее головой стало разливаться некое сияние, вроде облака, которое постепенно уплотнилось и превратилось в какую-то полупрозрачную тварь вроде здоровенной крысы.
— Саш, а мы у Опохмела такую же крыску видели, животрепетную, — хихикнув, сказала Машка.
— Ага, — согласился экс-математик, — животрепетную, мать её! И с крылышками!
Действительно, у зверюшки внезапно прорезалась парочка стрекозиных крылышек, с помощью которых она и попыталась было упорхнуть. Однако второй мужик ловко подсек беглое животное сачком, выпутал добычу из сетки и, взяв двумя пальцами, потащил к столу. Там он терпеливо дожидался, пока Рогатый обратит на него благосклонное внимание, и когда это произошло, вручил ему животрепетную душу. Тот с сомнением осмотрел подношение, понюхал и раскатисто рыгнул.
— Ну что, по новой? — предложил он Папику, берясь за бутылку.
— Нмг… и-и-и-и-к…у, — нетрезвым голосом промычал тот, — больше нмагу… ииииик!
— А под дичь будешь? — спросил Рогатый, показывая жывотрепетную душу, зажатую в кулак.
— Пд дчь буу, — промычал Папик, — тока нарежь сначала, ить глвно…ииииик! — это культурство, усек?… ииииик! А я пока рзлью.
Нетвердой рукой Папик взял огромную бутыль и стал разливать по стаканам, не проливая, впрочем, при этом ни капли, а Рогатый положил животрепетную душу на стол и занес над ней страшенный кривой кинжал, собираясь, видимо, порезать на ломтики и сожрать, как колбасу. При виде всего этого у Машки помутнело в глазах, и она с ужасом взвизгнула.
— Что за… — вздрогнул от неожиданности Рогатый и ненароком выпустил животрепетную душу, которая не преминула тотчас вскочить на лапки, расправила крылышки и, ловко увернувшись от сачка, упорхнула к своей слегка очухавшейся хозяйке. Сев ей на правое плечо она что-то пронзительно проверещала на непонятном языке и тут же превратилась в туманное облачко, которое через ухо снова втянулось в свою хозяйку.
Папик и Рогатый похоже только сейчас заметили новоявленных гостей.
— А!!! Это ты, щучий сын! — мигом узнал Папик Вепрева. Старец привстал со скамейки, и лицо его побагровело то ли от злобы, то ли от водки. — Дегенерат хренов!!! Ты, мать твою, какого хуя не уберег моего сынулю? Его ж менты повязали, а ты даже не откупил, идиотина! На што, дурья твоя башка, деньги тебе дадены были?!
С трудом успокоившись, Папик взглянул на Машку и тут же расплылся в масленой улыбке.
— А девица лепа собою, ногами играюща, глазами мигающа, огонь лютый в членах возжигающа! — констатировал Папик, пожирая глазами стройные Машкины ножки под обтягивающей мини-юбочкой.
Машка же, словив на себе похотливый взгляд Папика, для виду немного застеснялась, хотя на самом деле ей даже понравилось подобное внимание — хоть здесь на нее смотрят, как на модель из Плейбоя.
Наглядевшись на заблудший объект похоти, Папик смачно рыгнул и заявил непререкаемым тоном:
— Значицца так, сотворю-ка я нового сынулю… посредством безупречного — тут Папик поднял палец вверх — зачатия сией девой, раз уж непорочной она не катит. Тряхну стариной, ыгыгыгыгы! Рачком-с, не желаете, барышня? ыгыгыгы! А то нонешний-то сынуля мой не оправдал оказанного ему — Папик возвысил голос, — высокого доверия, и ваще лошара полная.
Рогатый громко, по конски, заржал и одобрительно похлопал кореша по плечу.
— Не робей, друган, ежели не справишься, я помогу, — пообещал он собутыльнику. — Вперед!
— Ага, — ответил Папик и стал потихоньку подступать к Машке. Девица, слегка испугавшись, спряталась за спину Вепрева. «Нет, знаки внимания, конечно, можно, но трахаться с этим старым козлом — ни за что!» — решила она про себя.
— Да ты не стесняйся, соблазнительница, заголяйся! — проблеял Папик, активно продвигаясь в сторону Машки, не обращая внимания на нецензурные возражения Вепрева, аргументированно возражавшего против межвидового секса. Приблизившись, Папик легко отшвырнул экс-математика в сторону, так что тот отлетел на пару метров и больно приземлился на правый бок, сломав, как ему показалось, ребро. Протянув свою могучую старческую длань к Машке, Папик уже было вознамерился схватить свою добычу, как к нему подлетела со скоростью урагана недавно печально стоявшая подле Патлатого Богова Мать, и с бешеной злобой принялась дубасить сластолюбца по разомлевшей морде.
— Ах ты, педофил гребаный, на малолеток его потянуло! — бушевала мадам, — Ты на себя-то посмотри, пес ты смердящий. Меня тебе и пальцем потрогать западло, а к сучке этой лапы тянешь! Щас я тебе пасть порву, моргалы выколю, лось сохатый! — кулачки разъяренный супруги неистово лупили по голове Папика, а тот лишь безуспешно прикрывался руками:
— Да успокойся ты, кошелка старая!
