– Вам приходилось терять близких людей, молодой человек? – спросил его Долан. Франсуа внезапно почувствовал каждый мускул в своем теле и на секунду позволил себе прикрыть глаза. Он не спешил с ответом. Его ответ не требовался. Но в его затылок уже дохнуло зимой, и на мгновение он опять увидел то, отчего до сих пор иногда просыпался среди ночи в холодном поту: светлый застывший взгляд, уже слегка тронутый желтизной гниения, и белое лицо, покрытое нетающим инеем. Видение проскользнуло легкой тенью между его глазным яблоком и тонким веком, и женский истеричный голос опять иглой вонзился в мозг. «Это все из-за тебя! Твоя вина! Твоя!» Франсуа привычно прогнал от себя воспоминание, а Долан тем временем продолжал: – Наверняка нет. Вы слишком молоды для этого. Позвольте дать вам совет? Не тратьте жизнь на глупые обиды и мелочные выяснения отношений. Вы можете думать, что у вас еще будет время на то, чтобы все отыграть назад. Вы можете думать, что у вас впереди все время во вселенной. Но однажды окажется, что у вас не осталось и гребаной секунды на то, чтобы все исправить. Не повторяйте моих ошибок. Я не просто потерял друга. Я потерял его дважды. Первый раз – много лет назад на главной площади Триджано в Италии. И второй раз – сегодня ночью… И не дай вам бог понять то, о чем я сейчас говорю.
Франсуа молчал, не зная, что сказать. Любые общепринятые дежурные фразы, которые он мог произнести сейчас, звучали бы фальшиво и неуместно. Альберт Долан все так же спокойно смотрел на него. Его глаза блестели чуть ярче, чем следовало бы, и были раскрыты чуть шире, чем обычно. Так бывает, когда слезы уже набежали, но еще не плачешь, хотя стоит моргнуть – и теплая капля скатится по щеке. Франсуа все понимал. Всегда неловко видеть, как плачет зрелый сильный мужчина. Он встал, кивнул на прощание и поспешил затворить дверь. В уменьшающийся зазор между дверью и косяком он увидел, как некрасиво дергаются плечи Альберта Долана на фоне еще светлого квадрата окна.
Франсуа вышел на улицу и с наслаждением вдохнул теплый воздух полной грудью. Стояла прекрасная безветренная погода. Уже смеркалось. Люди собирались в кафе, чтобы пообщаться с друзьями и поужинать. Первыми, как заведено, занимались столики на улице. Пахло жаренным на углях мясом. Кто-то смеялся. Кто-то пел под гитару. Вдалеке прокатился рев мопеда и тут же стих. Вокруг кипела обычная вечерняя жизнь. Париж был, как всегда, прекрасен и полон любви ко всему живому. Детектив вдруг подумал о Ксавье Седу, лежащем сейчас в холодильнике морга с разбитой головой, и зябко передернул плечами. Повинуясь внезапному порыву, он вытащил из кармана мобильный и набрал номер Тамары.
– Можешь ничего не говорить, я видела новости, – вздохнула она. Ее голос звучал устало, но, по крайней мере, не так раздраженно, как утром. Он слышал, как где-то в глубине квартиры агукает Вадим. Против ожиданий, он не плакал. – Остаешься на работе?
– Я предупреждал тебя, что выходить замуж за полицейского плохая идея, – ответил он, вдруг понимая, что соскучился. – Как Вадим?
– На удивление спокойно, – он по голосу почувствовал, как она улыбнулась, – мне даже удалось вздремнуть два часа днем, пока он спал. А потом мы ходили гулять.
– Я люблю тебя, – произнес Франсуа искренне, – тебя и Вадима.
– И мы тебя любим, – ответила на признание Тамара. – Позвони, как сможешь. Я хочу быть уверена, что с тобой все в порядке.
Франсуа почувствовал, как к горлу подкатывает ком, и кивнул, забыв, что жена его не видит. Нажав на отбой, он перешел через дорогу и купил в первом же попавшемся кафетерии два багета с ветчиной и сыром и бутылку воды. Его ждала бессонная ночь в конторе, и, несмотря на то что аппетита не было, он понимал, что питаться все равно надо. Он уже подходил к машине, когда его мобильный ожил в кармане.
– Что-нибудь нарыл? – не тратя время на прелюдию, поинтересовался Франсуа, чувствуя охотничий азарт. Знал, просто так Басель звонить не будет.
– Да, есть кое-что, – отрывисто бросил напарник, и, судя по тому, что на этот раз обошлось без его привычных шуточек, у него было что сообщить. – Я просмотрел запись с камер наблюдения перед подъездом. Ксавье и Анжело зашли в подъезд в 01:08, и почти следом за ними в 01:13 зашел человек в толстовке с капюшоном. Судя по движениям, достаточно молодой. Явно прятал лицо от камеры. Возможно, нервничал. Я только что завершил поквартирный обход, его никто из жильцов не опознал по фотографии. То есть он не проживает в этом подъезде и ни к кому не приходил в ту ночь.
– Интересно, – пробормотал Франсуа, чувствуя адреналин под кожей. Одной рукой он открыл дверцу машины и забрался в салон. – И во сколько этот тип вышел из подъезда?
– Это самое интересное, – хмыкнул Басель на том конце провода, – он не выходил.
Франсуа почувствовал, как мурашки бегут по спине.
– Я еду в контору, – бросил он, – встретимся там.
