На роль следователя Басель подошел идеально. Еще с детских лет он заметил за собой способность понимать истинные мотивы людских поступков, угадывать человеческий страх и чувствовать, когда кто-то лжет. Мать Баселя могла бы многое рассказать ему о его деде – мрачном бокоре, черном колдуне вуду, к которому и местные-то обращались изредка: уж больно малоприятными могли быть последствия. Но, проведя невеселое детство перед алтарем оберегающих мертвых духов лоа: Барона Самеди и Мамы Бриджит, среди магических кукол, чьих-то фотографий и человеческих костей, мамаша Ромм поклялась, что в ее семье такого не будет. Она, безусловно, не могла не видеть очевидного – способности деда перешли к Баселю и при желании из него мог бы получиться один из сильнейших жрецов, тех немногих, кого с придыханием называли Унган Асогве [6], но она лишь сплевывала на пол, когда сын в очередной раз с точностью до часа угадывал прогноз погоды. Сам Басель оценивал свой дар как обычную интуицию, и со временем жизнь приучила его доверять ей всецело. В полиции он был незаменим во всем, что касалось работы с населением, будь то допрос или поквартирный обход. Он играючи подлавливал дающих показания на лжи, находил их болевые точки и давил на них, пока несчастный не исторгал из себя необходимую информацию. Такие незаурядные способности привели Баселя в святая святых уголовной полиции – здание на набережной Орфевр. Коллеги его уважали и слегка побаивались, наградив очень точным прозвищем – Вуду. Впрочем, насколько точным, не догадывался никто, включая самого Баселя. Ему прочили блестящую карьеру, однако было одно но. Его способности не ограничивались одним звериным чутьем. Зверь в нем был гораздо сильнее и агрессивнее, чем сам Басель мог представить. Незаурядные таланты в лейтенанте соседствовали с неконтролируемой яростью. Басель, которому никто не соизволил объяснить происхождение его почти феноменальных способностей, не знал одной простой истины – зверя нужно кормить. За талант, удачу и, казалось, случайное везение придется заплатить. А о жертвоприношении Басель не знал ничего, хотя частично, хоть и сам того не подозревая, он воздавал дань духу-переводчику, похабному Легба [7], посредством многочисленных и подчас неразборчивых контактов с женщинами. Но демонов требовалось задабривать не только демонстрацией своей мужской силы, но и другими, более кровавыми жертвами и, коль уж Басель сам не делал ровным счетом ничего, однажды случилось неизбежное. При задержании владельца публичного дома, где в качестве секс-рабов содержались преимущественно несовершеннолетние дети из Африки, лейтенант Басель Ромм впал в состояние слепой ярости и чудом не забил обвиняемого насмерть. Мужик, у которого при обследовании выявили около семи переломов костей, в том числе позвоночника, подал жалобу. Скандал стоил Баселю повышения, а Паскалю Пети новых седых волос. Устроив Баселю выволочку и самолично отстранив его от работы на месяц, комиссар полиции единолично выстоял в настоящей бойне в отделе внутренних расследований. Что и как он там говорил, так и осталось тайной, но Баселя он отстоял. На следующий день Баселя закрепили в статусе заместителя молчаливого и уравновешенного Франсуа Мореля, который хоть и был на несколько лет моложе напарника, но выдержкой и спокойствием мог поделиться с доброй половиной отдела.
