Кто сказал, что боль со временем проходит? Боль только притупляется. К ней привыкаешь. С ней можно научиться жить. Но жить, как прежде, ты уже не будешь. Потому что ничего уже не будет как прежде. И нет никого, кто может облегчить эту ношу. Ты будешь всю жизнь тащить свою боль на себе, как маленькая жалкая улитка свой домик. Будешь бежать к людям, распахивать им свои объятия, петь им свои песни, смеяться с ними и делать вид, что ты такой же, как все. Что с тобой все хорошо и нет за плечами огромной черной массы невыплаканных бед.
Но наступит день, такой же, как всегда, такой же, как сегодня, и ты снова погрузишься в темноту. И тогда придет твой защитник. Тот, кто должен заботиться о тебе. Положит горячую ладонь тебе на плечо и заберет твою душу.
Ирэн Дассини нервничала. Это было видно невооруженным взглядом. Находиться в комнате для допросов – опыт не из приятных. Строго говоря, и необходимости допрашивать ее в такой малопривлекательной обстановке не было. Но Франсуа умышленно привел Ирэн для разговора именно сюда. Теперь она сидела напротив него и Баселя. Как раз на том самом стуле, который вчера занимал Анжело.
– Добрый день, мадам Дассини, – начал Басель, – меня вы уже знаете, а это, – он указал на Франсуа, – мой напарник – детектив полиции Франсуа Морель. – Тот вежливо склонил голову, Ирэн же ничего не сказала, только посмотрела затравленно на детективов. Ее пальцы подрагивали, и, заметив внимательный взгляд Франсуа, она сцепила руки в замок и спрятала их под столом.
– Мадам Дассини, мы позвали вас сюда для того, чтобы задать несколько вопросов касательно ночи убийства вашего соседа Ксавье Седу, – начал Франсуа официальным тоном, раскрывая перед собой объемную папку.
– Я уже все рассказала, – торопливо произнесла Ирэн, – и абсолютно не представляю, чем еще могу вам помочь.
Франсуа выдержал паузу, делая вид, что погружен в чтение материалов дела. То, что они с Баселем собирались проделать с этой молодой и красивой женщиной, было, несомненно, жестоко. Прессовать ни в чем не повинную свидетельницу не доставляло ему удовольствия. Но у них не было выхода. Сутки, оставшиеся до предъявления обвинения, уже таяли, и это заставляло их наращивать темп. Информацию требовалось собрать быстро, поэтому и действовать нужно было жестко.
– Ранее проведенный опрос в неформальной обстановке освобождал вас от ответственности, теперь же я предупреждаю, – прервал он наконец молчание, – что дача ложных показаний карается по всей строгости закона. Помните об этом, прежде чем отвечать на поставленные вопросы.
Ирэн побледнела. Франсуа внутренне поморщился и повысил голос на полтона:
– Я спрошу вас еще раз, мадам Дассини. Вам есть что сказать нам об обстоятельствах ночи, в которую произошло убийство Ксавье Седу?
Ирэн побледнела еще больше и покачала головой.
– Могу повторить вам только то, что уже говорила вашему напарнику, – кивнула она на Баселя, – в ночь убийства я выпила снотворное, заткнула уши берушами и легла спать. Я проснулась утром, когда мой муж Дидье приехал из аэропорта.
– В котором часу вы легли спать? – слегка ослабил хватку Франсуа.
Ирэн пожала плечами:
– Около десяти вечера, полагаю.
– Ну, хорошо, – продолжил Франсуа, – положим, вы не слышали, как кричал Седу, когда его убивали. – На этом месте женщина вздрогнула. – Но вы хотите сказать, что не слышали, ни как полиция выламывала соседскую дверь, ни как подъехала карета «Скорой помощи»?
– Нет, – твердо стояла на своем Ирэн после минутного раздумья, – ничего из этого я не слышала.
Басель сидел молча, раскачиваясь на стуле. Его время говорить еще не пришло. Роли в этой пьесе были распределены давно, и каждый из полицейских четко следовал своей линии. Франсуа откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как сильно он устал от всего происходящего. Он сложил руки на груди и сменил тон. Теперь его голос звучал чуть мягче.
– Мадам Дассини, – проговорил он доверительно, – вы понимаете, что от ваших слов зависит судьба человека, который находится сейчас в камере и, возможно, будет осужден за убийство, которого он не совершал? Скажите, неужели вы не хотите ему помочь?
Ирэн с тоской посмотрела на Баселя, который наверняка казался ей более человечным из них двоих, и закусила дрожащую губу. Видно было, что ей во что бы то ни стало хочется, чтобы все происходящее побыстрее закончилось. Она упрямо помотала головой.
– Мне нечего вам сказать, – глухо повторила она, – я ничего не видела и не слышала.
Франсуа поднялся с места, громко вздохнув и с грохотом отталкивая стул от себя, и отошел в дальний конец комнаты, всем своим видом показывая, как сильно он разочарован поведением мадам Дассини. Пора была вступать Баселю.
