– Ксавье предупредил Нино, что скоро ему, возможно, придется занять место Ангела. – Жерар задумчиво вставил новую сигарету себе в рот и благополучно забыл про нее.
– Он предложил Нино Тьери быть солистом группы? – удивился Франсуа. Жерар вынул незажженную сигарету изо рта, сделал глоток виски и поморщился.
– Нино был взвинчен, – объяснил он, поискав вокруг себя глазами, и взял со стойки зажигалку. Прикуривать не стал, зажег огонек и смотрел не мигая на язычок пламени какое-то время. – Он вообще-то хороший парень, наш Нино. Талантливый. И вкалывать умеет, как никто другой. Но рядом с Ангелом любой, даже самый талантливый артист выглядит как дошкольник. Нино это сильно мучило. У него ярко выраженный синдром отличника. Ему надо все и всегда делать лучше всех. Такие люди никогда не бывают счастливы, к сожалению. Не могут остановиться, отдохнуть и получить удовольствие от жизни. И потом, всегда находится кто-то, кто лучше тебя, знаете ли. – Жерар назидательно поднял палец вверх. – Кроме того, ему больше всех доставалось от выходок Ангела на концертах. Тот иногда мог такую импровизацию выдать, что все за голову хватались. Но у нас было четкое указание от Ксавье – всегда следовать за солистом и поддерживать все, что тот откалывал на сцене. А Нино был не таким. Он считал, что любая импровизация должна быть хорошо отрепетирована. Но так как он был соло-гитарист, именно он и должен был быть первым, кто реагировал на любые отклонения от схемы. А Ангел, напротив, свободный художник. Он прямо в ходе выступления мог поменять программу и выдать абсолютно новый хит. И его бесило, когда Нино не успевал среагировать. В него вообще на сцене какие-то черти вселялись. При том, что в жизни он миляга, каких поискать. Хотя знаете, все это фигня… – заключил Жерар и наконец прикурил от пламени зажигалки. – У Нино, конечно, были амбиции, но дураком он никогда не был. Он понимал, что Ангел долбаный гений, равных которому не будет еще ближайшие лет сто. Главная причина ненависти Нино банальна до омерзения. Зависть.
– У Нино с Анжело были открытые конфликты? – встрял Франсуа.
– Нет, – помотал головой Жерар, – на самом деле в коллективе была железная дисциплина. Думаю, Нино затаился до поры до времени. Но тогда в сортире гостиницы он не выдержал.
– Понятно. Так о чем все-таки говорили Нино с Седу в тот раз? – Франсуа попытался вернуть беседу в нужное русло, пока Жерар окончательно не утек мозгами в неизвестном направлении. Словно прочитав его мысли, Басель постарался незаметно убрать бутылку со стола, но Жерар перехватил его руку и, отобрав виски, строго погрозил Баселю пальцем. Затем продолжил:
– У Нино случилась настоящая истерика. Кажется, поводом послужила очередная выходка Ангела на сцене. Нино орал, чтобы Ксавье убрал от него «своего поганого итальянца», иначе он за себя не отвечает. Седу сначала пытался говорить с ним спокойно, но это не действовало. Малыш Нино верещал как гимназистка. Тогда Ксавье вкатил ему оплеуху и велел заткнуться и сидеть тихо. Потому что Ангел долго не протянет и скоро все само разрешится. И когда Ангела… не станет, Седу понадобится Нино.
– Как Нино отреагировал? – помрачнел Франсуа.
– Как я уже сказал, Нино не был дураком. Поначалу он здорово испугался. Он сказал Ксавье то, что и так было очевидно. Что группа без Ангела будет уже не та и что люди никогда не пойдут на «Панацею» в усеченном составе. Но Ксавье возразил, что после того, как Ангел «уйдет», это будет уже не важно. Что мы станем так же популярны, как Queen или Nirvana. Потому что ничто не волнует публику так сильно, как загадочный уход солиста в расцвете лет. Что продажи альбомов взлетят в разы. И что будет уже все равно, в каком составе группа.
– Что Седу имел в виду, когда говорил про «уход» солиста? – спросил Франсуа, совсем не уверенный, что хочет знать ответ.
– А вы не понимаете? – криво усмехнулся Жерар.
Франсуа понимал. Вместо того чтобы ни шатко ни валко выпускать один альбом в три года и разбираться со звездной болезнью участников группы и возможными проблемами, которые могли начаться у Анжело в среднем возрасте, Ксавье решил пойти другим путем. Он придумал сначала выжать из Анжело все, что можно, с помощью мощных психотропных препаратов, а потом, когда у музыканта не выдержит сердце от таких перегрузок, группу снова ждал бы скачок популярности. Потому что продюсер был прав. Что могло быть притягательнее и загадочнее для публики, чем смерть солиста на пике популярности? Сначала резко возросли бы продажи альбомов. Потом бы Седу выпустил какой-нибудь посмертный, написанный Анжело альбом. Группа автоматически стала бы легендой, а Ксавье заработал бы на этом такое количество денег, какое не получил бы за все время мирного, но скучного существования группы. В конце концов разбираться в причинах смерти артиста было бы особо некому. Бертолини сирота, воспитанный в приюте. Ну а передоз в творческой тусовке – дело не хитрое.
