Франсуа чувствовал, что у него вот-вот лопнет черепная коробка от такого количества дерьма. Он схватил со стойки свой бокал и осушил его залпом. Виски обжег гортань и провалился в желудок. Франсуа дрожащими руками вытащил из пачки сигарету, а Жерар одобрительно кивнул и поднес зажигалку. Потом ребром ладони крутанул крышку бутылки и плеснул в бокал Франсуа еще одну щедрую порцию алкоголя.
– А вы откуда все это знаете? – перевел дыхание Франсуа.
– Я заснул в кабинке туалета. Пьяный, – охотно объяснил Жерар, поблескивая темными и выглядящими почему-то трезвыми глазами, – бухал в баре отеля на первом этаже, потом пошел отлить и заснул. А проснулся от криков Ксавье и Нино.
– И часто вы выпиваете? – спросил Франсуа, прищуриваясь. Дым слоился между ними, и от этой дымовой завесы слезились глаза.
– А что мне еще остается? – пожал плечами Жерар.
– Ну, вам-то не о чем беспокоиться, – подал голос Басель. Он с удовольствием отпил виски и качнулся на стуле, – группа никуда не денется. Нино будет петь вместо Ангела, а нового продюсера найти, я думаю, не проблема. Денег вы теперь и так огребете. Вон какой скандал из-за убийства.
– Ну это без меня, – пьяно расхохотался Жерар, – я в такой группе выступать не буду. Если бы кто-то догадался меня спросить, я бы еще раньше об этом сказал. Пусть тогда и ударника себе нового поищут. Или пусть Нино поет дуэтом с Оливье – но в этом цирке я участвовать отказываюсь. – Жерар снова достал бутылку и обнаружил, что она практически пуста. Он плеснул себе в стакан остатки виски и презрительно отбросил тару, которая зазвенела и закатилась куда-то под стол. – Когда вы достигнете моего возраста, молодые люди, то поймете одну важную истину – всех денег все равно не заработаешь и счастье за них не купишь. Людские потребности очень просты и понятны, и удовлетворить их несложно. Достаточно выпить хорошего виски в приятной компании, поиграть правильную музыку для настроения, вот, собственно, и все… Для этого не нужны миллионы евро.
– Кто-нибудь еще был в курсе схемы, которую придумал Седу? – устало спросил Франсуа. Жерар неопределенно пожал плечами.
– О том, что Ксавье эксплуатирует Ангела, знали многие. И большинство из них Анжело жалели. Он же добрый, милый парень. Его любили. Но вслух это обсуждать было не принято. Ангел сам пресекал все негативные разговоры о Ксавье. Ну, а о планах Седу по замене солиста… Я имею в виду о такой замене… Думаю, нет, – и он отсалютовал бокалом, – за Ангела!
Мужчины молча выпили. Настроение было подавленным.
– Кто мог желать смерти Седу? – задал Франсуа уже ставший стандартным вопрос, но ответом ему был громкий стук. Жерар Моро, опустошив до этого бокал до дна, упал лицом прямо на деревянную стойку и, видимо, здорово приложился лбом.
– Как думаешь, ему плохо? – забеспокоился Франсуа, рассматривая затылок Жерара.
– Думаю, ему наконец хорошо, – задумчиво произнес Басель и подытожил: – Кажется, беседа окончена.
Франсуа залпом допил свой виски и подумал, нормально ли оставлять музыканта в таком состоянии. Потом вспомнил, что бар принадлежит Жерару, и, значит, можно считать, что тот у себя дома. Полицейские направились к выходу, но тут Жерар внезапно поднял голову. Выглядел он диковато. К его нижней губе прилипла сломанная и погасшая сигарета, а в лоб впечаталась скорлупа от фисташки. Он сфокусировал взгляд на Франсуа и неожиданно четко и внятно сказал:
– Нам всем гореть в аду. Все знали. Никто ничего не сделал. Ксавье должен был кто-то остановить.
С этими словами голова Жерара снова опустилась на стойку, и под мощный раскатистый храп друзья покинули помещение.
Уже на улице, вдохнув прохладный ночной воздух, Франсуа отрывисто скомандовал Баселю:
– Срочно найди эту Наоми и проверь ее звонки.
