– Ну, мы же не в Средние века живем, – весело улыбнулась сестра Виттория. Эта искренняя жизнерадостная улыбка преобразила строгое лицо в обрамлении белого монашеского платка, сделав ее еще более привлекательной. – В монастыри больше не заточают по принуждению. Все, кто здесь находится, сделали свой выбор самостоятельно и по доброй воле. Да и выходить за стены обители нам не возбраняется. Я действительно буду рада помочь, – при этих словах она слегка помрачнела, – это единственное, что я могу сделать для Анжело.
Франсуа поднялся со своего места, прощаясь. Сестра Виттория проводила его до порога. У двери Франсуа помедлил, глядя на прекрасную монахиню. Его снова подмывало спросить о причинах, которые привели молодую и красивую женщину в стены монастырской обители в таком молодом возрасте. Но он знал, что не вправе спрашивать ее об этом. В конце концов он махнул на прощание рукой и закрыл за собой тяжелую кованую дверь.
В гостиничном номере Франсуа устало скинул сумку с плеча на пол, а коробку, что вручила ему мать-настоятельница, аккуратно положил на кровать. Затем, наскоро приняв душ, позвонил Тамаре убедиться, что у них с Вадимом все в порядке. И лишь потом, не одеваясь и оставаясь в одном махровом полотенце, обернутом вокруг бедер, присел на кровать рядом с коробкой. Его пальцы подрагивали от волнения, но он медлил, как влюбленный, добившийся наконец-то долгожданного свидания и не желающий комкать наслаждение первой близости. Он аккуратно провел рукой по крышке, но тут звонок мобильного заставил его подскочить на месте.
«Нервы ни к черту», – подумал Франсуа, но, увидев на дисплее имя Баселя, слегка расслабился. Впрочем, зря.
– Не буду спрашивать, где ты, – вместо приветствия сообщил ему Басель.
– Тебе совсем не интересно? – отозвался Франсуа.
– Не хочу врать старику Солюсу, когда он начнет задавать мне вопросы, – пояснил Басель мрачно, и Франсуа понял, что проблемы начались раньше, чем он рассчитывал.
– А он будет? – поинтересовался Франсуа.
– Непременно, – заверил его Басель. – Кто-то слил журналистам информацию о том, что за сутки до смерти Ирэн Дассини допрашивали как свидетельницу по делу Бертолини.
Франсуа молчал, прижимая трубку к уху. Его тело медленно покрывалось испариной.
– Цветочек, ты меня слышишь? – вывел его из оцепенения голос Баселя.
– Да, – нашел он в себе силы, наконец, – я здесь.
– Хорошо, – понизил голос Басель. – Тебе знакомо имя Жана Перье?
Франсуа поморщился, как от зубной боли. Имя Жана Перье было хорошо знакомо каждому в конторе. Парень был настоящим стервятником из департамента внутренних расследований. Казалось, ему доставляет садистское удовольствие копать под своих. Упоминание его имени не сулило Франсуа ничего хорошего. Басель принял его молчание за согласие.
– Так вот, этот парень сидит сейчас в кабинете у шефа. Ты понимаешь, чем все это пахнет?
Франсуа понимал очень хорошо. У него совсем не было времени. С минуты на минуту ему начнут звонить из конторы и требовать немедленного возвращения. Он потер переносицу, раздумывая.
– Франсуа, я прикрою тебя, но тебе лучше вернуться. Твое отсутствие вызовет много вопросов, – объяснил Басель очевидные вещи. Франсуа молчал. – Франсуа… – Басель замялся. Франсуа ощутил холодок под ложечкой, понимая, что самое страшное напарник оставил на потом, – есть еще кое-что, что тебе нужно знать… – Басель помедлил. – Два часа назад Бертолини увезли в больницу в критическом состоянии. Я не знаю подробностей, но, кажется, у него была остановка сердца.
Франсуа почувствовал головокружение. Слова напарника долетали до него издалека.
– Контора плотно взята в кольцо журналюгами. Кто-то из своих постоянно сливает информацию. Пошли слухи, что это следственная группа его довела. Короче, мы на пороге грандиозного скандала, дружище, – закончил Басель.
– Что с Анжело? – перебил его Франсуа.
– Находится в реанимации. Врачам удалось его стабилизировать, но подробностей я не знаю, – ответил Басель.
– Я тебя понял, – отрывисто бросил Фансуа и повесил трубку. Потом сделал глубокий вдох, как перед затяжным прыжком, и открыл коробку с именем Анжело Бертолини на крышке.
Франсуа задумчиво рассматривал содержимое коробки. От прошлой жизни Анжело Бертолини осталось совсем немного: три старые фотографии и какой-то пожелтевший документ. Франсуа аккуратно разложил все на постели перед собой, убрал коробку на пол и приступил к изучению материала.
