Перво-наперво он взял в руки старый черно-белый снимок темноволосой женщины с большими печальными глазами. Это был профессиональный портрет, сделанный в студии в то время, когда еще не было возможности щелкать по сто снимков в день камерой смартфона и люди приходили в специальные фотоателье, чтобы хоть как-то остановить время. Франсуа видел подобные карточки, отпечатанные на плотном качественном картоне, в доме своих родителей. Он задумчиво рассматривал фотографию, угадывая в женщине едва заметный след другого человека. Слегка вьющиеся волосы, тот же изгиб губ, но главное – глаза. На снимке определенно была изображена мать Анжело Бертолини.
Франсуа повертел фотографию в руках, отложил в сторону и взялся за следующий снимок. На втором фото был запечатлен групповой портрет: красивый статный мужчина с резкими чертами лица и женщина, державшая на руках мальчика лет двух. Мужчина был облачен в костюм-двойку. Из петлицы пиджака торчал белый цветок. Женщина была одета в красивое белое платье. Даже ребенок был приодет торжественно. Франсуа понял, что это – свадебное фото. Он перевернул карточку тыльной стороной и прочел надпись, сделанную мелким аккуратным почерком: «Мария и Алессандро Бертолини. 1980 г.». Франсуа пригляделся. Женщина с первой фотографии и женщина на свадебном фото была одна и та же. Он приблизил вторую фотографию к лицу, чтобы как следует рассмотреть мальчика. Ребенок смотрел в объектив настороженными карими глазами и изо всех сил цеплялся за мамину шею. Все трое хранили серьезное выражение лица, какое бывает, когда фотограф слишком долго готовится щелкнуть затвором. Ошибки быть не могло. Ребенок на руках женщины не мог быть не кем иным, как маленьким Анжело. Франсуа вздохнул и взял в руки последнюю фотографию. Теперь только двое. Тот же мужчина держал за руку грустного и слегка подросшего мальчика. Франсуа обратил внимание, как крепко мужчина сжимал в своей ладони маленькую детскую ручку, и перевернул карточку. Никаких надписей. Скорее всего, фото сделали уже после смерти матери Анжело. Франсуа припомнил, что мать умерла первой. Интересно, от чего? Женщина на снимках была совсем молодой. Несчастный случай? Болезнь?
Франсуа отложил снимки в сторону и взялся за документ – основательно потрепанный, с истлевшими от времени краями. Он был отпечатан на гербовой бумаге и представлял собой какое-то свидетельство с официальной круглой печатью и размашистой подписью должностного лица. Повозившись минут пять с Google-переводчиком, Франсуа выяснил, что держит в руках свидетельство об усыновлении ребенка по имени Анжело Мондельянни человеком по имени Алессандро Бертолини. После усыновления ребенок получал фамилию отца. Свидетельство было выдано в том же году, в котором была сделана свадебная фотография. Все логично. Некто Алессандро Бертолини женился на Марии Мондельянни и официально усыновил ее сына. Ничего необычного. Франсуа испытал легкое разочарование. Он задумчиво уставился в окно, рассеянно наблюдая, как синий цвет неба густеет и темнеет на глазах. Мгновение спустя, натянув на еще влажное после душа тело джинсы и футболку, он быстро пересек улицу перед отелем и, оказавшись в небольшом круглосуточном супермаркете, взял с полки две бутылки красного кьянти и сэндвич с сыром пекорино.
Вернувшись в номер, он прихватил с собой все свидетельства прошлой жизни Анжело, расположился на балконе, скрутил пробку с первой бутылки и, не тратя время на поиски подходящей тары, стал пить вино прямо из горлышка. Пару раз он отрывался, чтобы сделать вдох-выдох и снова приникал к бутылке. Через пять минут алкоголь мягко, но верно ударил в голову. В руке Франсуа держал мобильный телефон, пока хранивший молчание. Время шло, но Франсуа не сомневался, что за звонком Баселя последует еще один – от другого человека. И этот еще не состоявшийся звонок не давал ему покоя, как заноза, слишком мелкая, чтобы ее удалось вытащить, но слишком болезненная, чтобы о ней можно было забыть. Время от времени следователь подносил бутылку к губам и делал глоток-другой, рассеянно поглядывая на улицу перед отелем. Вечерело. Изредка по улице проходили люди. Откуда-то донесся утробный вой кота, очевидно, отстаивающего свое право на территорию.
Телефон в руке наконец ожил. Франсуа усмехнулся и, сосчитав в уме до пяти, принял вызов, как раз перед тем, как его перенаправили на голосовую почту.
– Шеф? – удивился он по праву человека, которого беспокоят во время законного отпуска.
– Цветочек, – вкрадчиво начал Солюс, – а ты где?
– Как где? – удивился Франсуа еще больше и икнул, что вышло, кстати, абсолютно незапланированно. – В отпуске. Где же мне еще быть?
– Понимаю, что в отпуске, – проворчал Солюс. – В отпуске где?
Франсуа огляделся вокруг.
– Ща пасматрю, – пообещал он оптимистично.
– Ты пьян? – пришла пора удивляться комиссару.
– Ну, – расплывчато протянул Франсуа и, оглянувшись, толкнул второй стул, стоявший на балконе. Стул был пластиковый, но шума при падении произвел прилично. – Бли-и-ин…
