В процессе выполнения главной задачи человеку порой мучительно недостает собственных способностей к анализу, тогда ему нужно отвлечься или развлечься, освободить свое сознание от привычных стереотипов, сделать так, чтобы они уступили место его гениальности. Ему становится нужна глупость: глупая музыка, танцы, анекдоты, веселая компания, скоростной спуск на лыжах... В этой ситуации глупость перестает быть «другим абсолютом» ибо она функциональна. Глупость или безумие гения, возникающие как дверь, открытая для прорыва к гениальности, подобно всякой двери оказывается только лишь одним из механизмов самой гениальности, необходимых для прорыва к ней.
Глупость остается смертью сознания лишь до тех пор, пока она — самоцель. Самодостаточность глупости наглухо задраивает проход к гениальности. Мы оказываемся в «мире зомби» — в мире живых мертвецов. Для того чтобы действовать, они нуждаются в распоряжениях чужой воли. Они не способны действовать самостоятельно. Интересно, что делают зомби в то время, когда им не нужно выполнять приказы «злого волшебника».
Я думаю, что они сидят рядками, уставившись пустыми глазами в телевизор.
Вы никогда не задумывались, почему фильмы про зомби приобрели такую популярность в последнее десятилетие?
Может быть, это происходит из-за этой самой нашей потребности «быть не глупее других»? В ней скрывается желание быть умнее хотя бы кого-нибудь. Кино, в котором фигурируют живые мертвецы, позволяет нам испытывать чувство глубокого удовлетворения: «Вот — по экрану ходят люди, еще более мертвые, то есть еще более глупые, чем я сам».
Становится более понятным поведение «шлемазла» из предыдущей главы:
«Слушайте, как вы можете такое терпеть? И куда вы, собственно говоря, едете?» — «Да до самой Одессы, — отвечает шлемазл. — Если, конечно, морда выдержит».
Раз бьют, значит так надо: есть люди и поумнее меня...
Эх! Каким количеством крови обернулась в нашей стране эта глупая мысль!
Глупости гениального Шико скрывают в себе совсем другие свойства. Сама жизнь поставила перед его душой и разумом сложнейшую внутреннюю задачу: он должен был стать глупцом для того, чтобы выжить. Автор этой книги не может ответить на вопрос о том, когда возникли гениальные способности Шико. Я не знаю, был ли он одаренным человеком с детства, или сам жизненный кризис, сама невероятная задача совмещения глупости и мудрости в одном человеке, вдруг открыла в нем, как может открыть во всяком человеке, спрятанный глубоко в его душе уровень гениальности. Он не смог постичь ситуацию умом и доверился внутреннему чувству и его голосам. Это как раз то, чего мы не умеем в нашей повседневной жизни с ее бесконечными кризисами. До его встречи с королем и унизительного предложения исполнять роль шута кем он был?
Нищим дворянином, бретером, повесой, солдатом, бабником...
Все как обычно, рядовой отпрыск беднеющего дворянства. Ни в каких особенных талантах замечен не был. Все решил тот миг доверия к приведшей его в эту ситуацию руке Бога. Сохранились противоречивые воспоминания о религиозности Шико. Одни писали, что он был глубоко верующим человеком, другие — что он испытывал глубокое безразличие и к католикам, и к протестантам. Похоже, его вера была более всего схожа с верой советского интеллигента. Шико глубоко внутри себя верил в присутствие некоего разума, но, в отличие от нас, умел слышать его голос и доверял ему. Жизненный кризис помог Шико встретиться... с самим собой — со своим истинным «Я», которое, в этой книге, носит имя гениальности.
Давайте попробуем выполнить несколько упражнений, посвященных памяти Шико, а вместе с ним и всех великих шутов, имена которых мы не знаем.
Упражнения, которые я хочу вам предложить, придумал англичанин Дуглас Хардинг, юбилей которого мы отмечаем в год выхода этой книжки. Он родился в Суффолке в 1909 году. Задавшись мучающим каждого из нас вопросом «кто я есмь?», он пытался всмотреться в себя с намерением почувствовать свою внутреннюю сущность, а не определить ее существование словами. Хардинг написал книгу «О неимении головы» («Оп Having no Head»), а в 1960—70-х разработал упражнения или «эксперименты» по «видению себя, как ты есть». «В основе всех наших страданий лежит наше понимание самих себя через социальное «я»... ведущее к исключению подлинного «Я», — писал Хардинг.
Ведущее к исключению гениальности, — хочется сказать мне.
В момент кризиса Шико увидел свое подлинное «Я». Социальное «я» больше не имело значения для обреченного на смерть шута из мистерии Сатурналий.
Видение себя таким, как есть, связано, разумеется, с гораздо более широкой и древней традицией поисков истины — с мистикой, которая присутствует в каждой культуре. Святые и пророки, своими собственными способами погружаясь в себя, находили свою истинную сущность — то, что мы называем «гениальностыо». Великий средневековый теолог Мейстер Экхарт говорил о своей идентичности с Богом. То же утверждали Катерина Генуэзская, св. Иоанн Креститель, Райсбрук Удивительный и многие другие, включая сюда и самого Спасителя.
