«Вот видишь, — сказал учитель, — ты понял главное: бессмысленно и даже опасно пытаться налить воды в чашку, заполненную до краев. Я смогу тебя научить, если ты сможешь вылить из чашки ту воду, с которой пришел ко мне».
Для того чтобы принять свет гениальности, индивидуальное сознание должно превратиться в пустой сосуд, что для внешнего наблюдателя будет точно соответствовать глупости или безумию — фактической смерти личности. Отсюда берет свои корни нарочитое религиозное безумие, которое принимают на себя последователи богов. Юродивые и «глупцы Христа ради» — это люди, принявшие обет безумия.
Добровольное безумие, как и добровольное рабство Геракла у царя Эврисфея, считается делом, угодным богам. Но все это — несомненная смерть социального лица. Человек принимает на себя глупость и становится «эйроном» — носителем священной иронии и священного самоуничижения. Человек, говорящий с юродивым, говорит не с личностью, а с опустошенной чашей. Он беседует с самим богом — с «голосом, доносящимся из глубин пустоты». Последняя цитата принадлежит, правда, не текстам религиозных житий, и не описаниям разговоров с юродивымы, а все тому же Никола Тесла, описывающему источник своих знаний.
Я думаю, что поиск безумия в гениальности, который вел Ломброзо, относится именно к тем периодам «временного помрачения сознания», которые окружающие считали «глупостями», странностями гениев и которые были им необходимы, чтобы слышать «голос пустоты».
Как социальные личности, они в это время были мертвы. В православном же христианстве такие периоды именовались «блаженством».
Юродивый — это блаженный. Греческий корень слова «блаженный» представляет собой эпитет, долгое время применявшийся только по отношению к мертвецам и богам. Во всяком случае, Гомер использует его только таким образом. «Блаженные мертвецы» — это не просто умершие в нашем смысле люди, это души, продолжающие жить —- обитатели преисподней. Они полностью оторваны от мира. Боги недостижимы на своем Олимпе, мертвецы — в царстве Аида. Одиссей, спускаясь в царство мертвых, становится блаженным вслед за ними. Позже, это слово сохраняет то же значение в переносном и метафорическом смысле: когда мы говорим «блаженный идиот» или просто называем кого-то блаженным, то имеем в виду человека «не от мира сего» — человека, который абсолютно не понимает или не способен понять наших повседневных забот или проблем. В этом смысле слово «блаженный» — синоним понятий «глупец» или «дурак». «Благо» здесь понимается как глупое добро, добро с налетом «блажи» или «дури».
При сближении «блаженненького» и юродивого или шута с пирамидой власти его функцией становится передача царю «божественной правды». И самые деспотичные из тиранов вынуждены выслушивать брань дурака.
Произнесение этой брани постепенно начинает пониматься как обязанность шута при дворе, а по мере возрастания его роли «спасителя» тирана от его же собственной гордыни, все больше понимается как его право. В религиозной обрядности появляются и фиксируются «праздники дураков» и «праздники сумасшедших».
Право «рубить правду-матку» от имени самой смерти постепенно оказывается способным приносить власть самим шутам. Они объединяются в священные союзы, которые находятся при храмах и хранятся в тайне, ведь шут или скоморох — это маска смерти, которая должна появляться внезапно и только во время праздника.
Меня не покидает ощущение, что именно из этих профессиональных союзов шутов в средневековой Европе на свет божий появились «тайные общества» розенкрейцеров и масонов. Уж больно одеяния магов и членов тайных лож похожи на наряд шута-короля в Сатурналиях. Похоже, что поверх шутовского колпака они, чтобы никто не догадался, напялили на себя и маску... абсолютной серьезности.
Картина Иеронима Босха именно об этом. Разве не так?.. Второй по значимости ее персонаж — это «маг», удаляющий «камень глупости». Он жулик — у Босха это несомненно.
Круг нашей главы замкнулся, как символизирующее весь мир тондо картины Босха.
Так и кажется, что блаженство невозможно отличить от глупости.
Все мертвы...
Однако это не совсем так. С помощью гениальной картины или с помощью «Похвального слова Глупости» Эразма Роттердамского мы можем понять, что происходит.
Современная психотерапия называет состояние «шутовства» — «трансом». Транс — это краткосрочное помрачение сознания, вызванное сосредоточенностью человека на своих внутренних переживаниях.
Когда прожектор нашего внимания сосредоточен на какой-то внутренней мысли, например, на случившемся несчастье или на решении сложной математической задачи, внешний мир как будто погружается в туман: мы не слышим обращенных к нам вопросов и не замечаем происходящих вокруг событий. В таких ситуациях даже близкие говорят нам: «ты выглядишь как дурак», «ты в себе?» или «ты, случайно, с ума не сошел?»
Так выглядит длительное пребывание в «точке Розанова».
