Даже придуманные писателями гениальные сыщики следуют этому принципу по отношению к преступлениям, которые разгадывают.
Патер Браун, священник-детектив, скажет преступнику Флам-бо в одном из рассказов Г. К. Честертона: «Все эти преступления совершил я сам», — чем ужаснет преступника — партнера по расследованиям.
Но этого недостаточно! От простого постулирования правил ничего не меняется.
Кусочек ткани может подарить нам радость, но не знание. Как заставить его говорить?
Давайте вернемся к опыту Леонардо. Кроме картин и рукописей, он оставил нам и... что-то вроде психологических тренингов. Он учил отнюдь не только «лени». Леонардо да Винчи был уверен, что практика невозможна без теории, что художественный метод нуждается в теоретической основе. И, может быть, все, что мы сегодня называем «психологическими тренингами», выросло из рассуждений Леонардо.
Его обвиняли в измене искусству и в порочных творческих методах. Как он смел не соглашаться с принципиальной непознаваемостью божественного творческого акта?
Федерико Цуккари, современник Леонардо, пытаясь ниспровергнуть его, писал: «Все эти математические правила надо оставить тем наукам и отвлеченным изысканиям, которые своими опытами обращаются к рассудку. Мы же, мастера искусства, не нуждаемся ни в каких других правилах, кроме тех, которые дает нам сама природа, чтобы изобразить ее».
Эти слова кажутся нам привычными и правильными — современная культура скорее пошла по пути, провозглашенному Федерико Цуккари, а не Леонардо да Винчи. Я много раз слышал от преподавателей творческих вузов, в том числе и от известных режиссеров, о том, что «единственная книжка, которую должен прочесть кинорежиссер, — это книжка сберегательная». В сущности, это то же самое высказывание Цуккари, только на современный лад. Человека, который первым изложил эту истину на бумаге, вполне можно считать основоположником современного массового искусства.
Однако кто помнит сегодня художника Федерико Цуккари?
Мне кажется, что в следовании изложенному Цуккари «правилу посредственности» таятся корни того «искусства», тех «творческих прорывов», которые мы видим сегодня на экране, сцене и обложках глянцевых журналов.
Современники жалели Леонардо, подшучивали над ним. Джорджо Вазари писал: «У него множество странных причуд. Занимаясь философией явлений природы, он пытается зачем-то распознать особые свойства растений, настойчиво наблюдает за круговращением Луны и движением Солнца».
Паоло Джовио жалел Леонардо за то, что тот «отдавал себя нечеловечески тяжелой и отвратительной работе в анатомических изысканиях, рассекая трупы преступников».
Действительно, зачем художнику заниматься познанием? И так сойдет!
Познание позволяло постичь палитру, с помощью которой Бог нарисовал жизнь, и использовать в своих, человеческих произ-ведениях высшие краски... Так и был создан Леонардо легендарный щит. Это и есть партнерские отношения с Богом... которые кажутся нам порой дьявольской стороной гениальности. Но было бы возможно сотворение мира, если бы Бог не имел партнера?
Леонардо хотел постичь законы творчества как законы, движущие жизнью, и, познавая их, создавал иные произведения.
Вот что писал он сам: «Предположим, что ты, читатель, окидываешь одним взглядом всю эту исписанную страницу, и ты сейчас же выскажешь суждение, что она полна разных букв, но не узнаешь за это время, ни какие именно это буквы, ни что они хотят сказать. Поэтому тебе необходимо проследить слово за словом, строку за строкой, если ты хочешь получить знания об этих буквах. Совершенно так же, если ты хочешь подняться на высоту здания, тебе придется восходить со ступеньки на ступеньку, иначе было бы невозможно достигнуть его высоты. Итак, говорю я тебе, которого природа обращает к этому искусству: если ты хочешь обладать знанием форм вещей, то начинай с их отдельных частей и не переходи ко второй, если ты до этого не хорошо усвоил в памяти и на практике первую. Когда ты срисовал один и тот же предмет столько раз, что он, по-твоему, запомнился, то попробуй сделать это без образца. И где ты найдешь ошибку, там запомни эго, чтобы больше не ошибаться. Мало того, возвращайся к образцу, чтобы срисовать столько раз неверную часть, пока ты не усвоишь ее как следует в воображении».
Это упражнение на концентрацию внимания и тренировку воображения. Без этих элементарных навыков мышления невозможен прорыв к метафизике собственного сознания. Гениальности просто-напросто нечем будет оперировать. Чувства не будут сформулированы — в них не будет никакого смысла. Останется лишь экстаз — духовное пьянство.
Однако не только проработкой деталей и накоплением образов призывал заниматься Леонардо. В его тренингах для учеников были и совершенно иные методы.
