Береговой тем временем, определив задачи для постовых, побрёл припадая на одну ногу в сторону временной обители криминалиста и судмедэксперта.
— Как вы тут? — спросил он у Мамыкина, склонившегося над микроскопом.
— Офигенно! — рявкнул криминалист. — Я же всю жизнь мечтал вот так вот работать, на коленке проводя исследования, да ещё и по соседству с моргом.
— Так, понятно, — пробурчал Юра, — у криминалистов всё штатно.
Он открыл дверь к Денису и остановился на пороге.
— Можно? — спросил он, смотря, как Медикамент рассматривает что-то на плече у жертвы.
— Заходи. Рубцовая ткань на предплечье и на боку, — задумчиво протянул судмедэксперт. — Не могу пока понять в чём дело. Ну и клеймо это на лбу, — он устало прикрыл глаза, — и ещё какая-то неестественная бледность.
— Не, ну так-то она вряд ли бы румяная сейчас была бы, — неудачно пошутил Береговой.
— Похохми ещё тут, — Медикамент натянул на тело простынь и, кивнув, попросил Берегового открыть дверь в холодильник.
— Там Софья ужинать звала.
— Сейчас переоденусь и приду. Закрой дверь, пожалуйста, — проговорил медик.
Береговой попытался прикрыть дверь, но не смог до конца захлопнуть створку и снова ненадолго вытянул каталку с телом, так как возле дальней стенки упал ящик и теперь мешал проезду.
— Юра, давай быстрее! — крикнул Медикамент и выключил свет. — Я ультрафиолет сейчас включу.
Береговой запихнул обратно тележку, быстро поправил съехавшую простынь, глянул на зелёный блик, упавший на синеватую кожу тела, передёрнул плечами и быстро захлопнул дверь.
Малинин вышел от Касаткина в некотором недоумении и сейчас не совсем понимал, зачем его вообще дёрнули с места, потому что всё то, что сказал ему начальник, вполне уместилось бы в обычный телефонный разговор. Зато ему удалось увидеться с обескураженной Унге, которая пыталась взять всю вину из-за пропажи сестры Дениса на себя.
— Собственно, ты даже доехать не успела, — вяло пожал плечами Малинин.
— Значит, нужно было быстрее. Мы опросили соседей, все слышали шум, но никто не вышел. Даже никто полицию не вызвал, — она качала головой и собирала для Малинина копии протоколов. — Я думала, что отец Дениса меня закопает. Я и не знала, что академики умеют так ругаться, — Унге пожала плечами. — Потом ему вроде бы позвонил Денис, и после их разговора он хоть как-то пришёл в себя.
— А, понятно, — теперь Малинин понял, что произошло, и почему Касаткин не употребил на завтрак внутренние органы Егора, как обещал.
Скорее всего, Денис доходчиво объяснил отцу, что, кроме Малинина и его команды, вряд ли кому-либо удастся в короткий срок вникнуть в суть дела. А если Егора сейчас бесконечно дёргать на ковёр и отчитывать за выдуманные провинности, то дело с мёртвой точки не сдвинется.
— Унге, я поехал. Ты, как закончишь, сразу в Карельск, — Егор вдруг задумался. — А ты случайно не знаешь, заявление на развод можно подать без личного присутствия?
— Да, онлайн. Только документы нужны.
— Копии пойдут? Точнее фотографии. У меня где-то точно были.
— Ну конечно, Егор Николаевич, вы же вслед за электронным обращением бумажный самолётик не запустите.
— Дерзишь, значит, боевой дух присутствует, — Малинин горько усмехнулся. — Счастливо, будь осторожнее.
Густая ночная тишина блаженно раскинулась в больничных коридорах центральной больницы Карельска, редкие шаги гулко разносились в ночи, но вскоре стихали, и лишь одинокими маяками света выделялись редкие посты медицинских сестёр.
— Катерина, ты капельницы собрала после вечерних процедур? — строго спросила молодую сестричку дежурный терапевт, подойдя к стойке.
Девушка заметалась глазами, широко улыбнулась и, поправляя сползшую белую шапочку, проговорила, дожёвывая конфету:
— Я подумала, чего людей тревожить. Может, с утречка?
— С утра у тебя будет ещё тридцать три задания, так что учись всё делать вовремя, — женщина захлопнула лежавшую перед девушкой книгу. — Ты на работе, а не в библиотеке. И сразу биксы из процедурки отнеси в подсобку возле помещения с контейнерами.
— Ой, ну там дюже страшно, коридор этот длиннющий, жуть, — нахмурилась девушка. — Можно я завтра с девчонками?
— Катерина, соберись, — скомандовала женщина. — Это что за детский сад? Немедленно выполни свою работу.
— Ну а если тута кому плохо станет? — сопротивлялась девушка.
— Тута я посижу и подожду, пока ты тама всё доделаешь, — намеренно коверкая слова, сказала врач.
— Ну, блин, — девушка нехотя встала и поплелась собирать по палатам капельницы.
Закончив закатывать стойки в процедурку, Катерина подхватила биксы с отходами и пошла вниз, бурча себе под нос целый перечень нелестных эпитетов в сторону врача. Спустившись на лифте, она вышла в коридор, который всегда был погружен в лёгкие сумерки, подсвечиваемые фонарями только в самом конце: возле входа в отсеки, где хранился мусор.
— Сама бы сюда и шлындрыла ночью, — шептала девушка и старалась как можно быстрее дойти до места.
