— А я не думаю об этом. Просто не могу, — пожал плечами Игорь. — Отключил все воспоминания, — он помолчал и добавил, — страшно очень было. И тогда страшно и теперь.
— Понятно, — Варя вышла из остановившейся машины и кивнула Лашникову. — Пошли, так посмотрим пока, понятые нам не нужны.
— Как скажешь, — пожал плечами Игорь и тяжело пошёл вслед за ней к подъезду.
— Точно справишься? — спросила Варвара, видя его болезненное состояние.
— Да. Просто слабость.
В квартире задержанной было чисто, вещи аккуратно стояли по местам, везде были развешаны фотографии улыбающейся девушки, видимо умершей дочери. Вперемешку стояли старые, давно здесь жившие вещи, и выделялись новизной купленные недавно. Причём было видно, что хозяйка квартиры покупает их просто так, без практического применения, скорее шопинг был своеобразной терапией, чтобы иногда глушить боль.
— Что ищем? — вяло спросил Игорь.
— Она как-то всё равно с ними связывалась, — ещё в машине она кратко изложила суть дела. — Телефон у неё изъяли, там ничего.
— Ну мы же не в каменном веке живём, — пожал плечами Игорь. — Значит, есть второй телефон, ну или планшет.
— Думаешь. Мне кажется, что такая бабулька больше доверяет бумаге и таксофону на улице.
— Где ты в Карельске их видела?
— На почте, — вдруг сообразила Варя. — Правда, а что если попробовать на почте проверить, а? Показать её фотографию.
— Давай. Но уж раз пришли, то и здесь поищем, вдруг что-нибудь интересное найдём.
Варя некоторое время копалась в ящиках, потом распрямилась и, держа в руке пачку ксерокопий, проговорила:
— Особо никто ничего не прятал. Смотри, это выписки из карт пациентов. То есть ноги растут из больницы. Теперь бы понять, кто их ей оттуда передавал.
В ресторане, куда в первый раз Егор привёл Елену, было малолюдно, официанты скучали у барной стойки и тянули жребий, кому достанется долгожданный посетитель. Никонова заняла тот же самый столик и, быстро надиктовав заказ, написала Малинину, куда и во сколько ему нужно срочно приехать.
— Елена Алексеевна, а вы не слишком круто вожжи в руки взяли? — без приветствия спросил Малинин.
— Да вроде нет. А что такое. И кстати, ты не прав, что вот так взял и сбежал из больницы, — разламывая десерт и перекладывая половину на чистое блюдечко, сказала Елена. — На-ка, попробуй. Очень вкусно, — она протянула ему рассыпчатый кусочек пирога.
— Мне кажется, я сейчас начну субординацию нарушать, — зло отреагировал Малинин. — Вы хотели администрировать и посылать проверки? Пожалуйста. Но лезть в расследование, это уже за гранью.
— Хочу я сейчас только одного, Малинин, — женщина улыбнулась. — Тебя. А на правах твоего руководства я могу лезть куда хочу. Тем более что это приносит свои прекрасные плоды.
Малинин на секунду онемел от столь явного признания, но потом, когда Елена подтолкнула в его сторону телефон с видеозаписью, замолчал надолго.
Одна из камер в больнице, которых было крайне мало, оказалась как раз в ненужном месте. Именно она чётко сняла, как Медикамент везёт кого-то, и по законам подлости, как раз в этот момент, колёсико у каталки немного задело простынь, и она съехала, открыв лицо Нерея.
— Откуда это у вас? — глухо спросил Малинин.
— Значит, знал, — улыбнулась Елена. — Впрочем, я даже не сомневалась. Ты же у нас такой парень: в доску свой и весь бесконечно благородный. Вся твоя работа, словно картинка из какого-то сериала про правильных следаков. Ты такая следственная глыба, которая прёт вопреки всему и добивается результата. Ты такую кучу здесь раскопал, что реально диву даёшься. Но у себя под носом ты не видишь ничего.
— Ну, скажем, я предполагал, что так будет, — тихо произнёс Малинин.
— Тогда сиди и молчи, когда я за тобой буду косяки подчищать. И если я решила, что тебе нужно отдохнуть, значит, нужно. Человеческие возможности безграничны, только если правильно ими пользоваться. Если только ты не на препаратах. Ты на препаратах?
— Нет.
— Значит, сейчас я тебе заказала обед, ты его съешь и пойдёшь работать, — негромко, но внятно произнесла Елена. — Плюсом будешь пить витаминки для поддерживающей терапии.
— Всё?
— Ну, нет. Я, так и быть, выторгую кое-что и для себя, — ухмыльнулась Никонова.
— Что ещё?
— Запись пока видела только я и два человека. Про себя точно знаю, я не буду распространяться. Насчёт тех двоих не уверена, — улыбаясь, проговорила она.
— Что нужно сделать? — Малинин погрузил ложку в принесённую ароматную мясную похлёбку.
— Как закончим дело, поедешь со мной в небольшой романтический отпуск, — развела руками Елена.
— Чего? — поперхнулся Малинин и, закашлявшись до слёз, вытер покрасневшее от напряжения лицо.
— Слово такое: отпуск. Знаешь?
— Это знаю, я насчёт второго не уверен.
