— Нет, вы не поняли. Вот у меня нет родных, да и друзей не особо, так и искать некому. А если у человека есть семья, то ему не страшно. Ну не так страшно. Ведь когда помнят и ждут, мне кажется, становится легче. А когда совсем одна, просто очень страшно, — в голосе девушки послышались слёзы, и она замолчала.
— Как вас зовут? — обессиленно спросила Унге.
— Олеся. Маме нравились красивые имена. А вас?
— Унге. Послушай меня, Олеся, я следователь. Мы ищем вас, ищем таких вот похищенных девушек. Ты не одна. Сейчас у тебя есть я, — найдя твёрдость в своём голосе, уверенно сказала Унге.
— Как хорошо. А то страшно так. Тут девушка ещё есть, так она вообще с детьми. Дети всё время плачут.
— А сколько ты здесь?
— Давно. Ну я весной пошла на вечеринку и потом вот здесь оказалась. Не знаю сколько времени прошло. Иногда мне кажется, они про меня просто забыли. Но кормят, значит, помнят.
— Погоди, ты сказала, что здесь есть девушка с детьми?
— Да. Она не всегда откликается, но дети её часто плачут.
— Юля? Юля, вы здесь? Это Унге, коллега Дениса! — крикнула Унге, и эхо прокатилось по каменным сводам.
Вокруг была тишина, слышно было только движение воды, шорохи, словно чьи-то шаги, и всё.
— А вы её знаете? — послышался голос девчушки.
— Да, конечно.
— Не говорите с ней! — вдруг послышался резкий возглас. — Это подсадная утка, — неприязненно сказала незнакомка. — Юля была здесь, сегодня увели куда-то. Здесь держат тех, кто провинился или новеньких, это места что-то вроде первой очистительной ступени.
— То есть тебе недостаточно? — голос Олеси исказился, в нём послышался металл, и Унге услышала шаги.
— А мне уже всё равно, — сказала незнакомка. — Мучить меня будешь? Так я уже скоро боль перестану чувствовать. Что ещё? Убьёшь? Это будет избавлением.
— Нет, на ремни тебя буду резать, — прошипела Олеся.
— Твой отец — питерский депутат? — вдруг спросила Унге.
— Да. Ну как сказать, земной отец, да. А вот настоящий — это мой здешний отец. Наш наставник и он скоро придёт, — по голосу было слышно, что девушка улыбается.
Вдруг послышался щелчок, темнота мгновенно спряталась по углам, и по каменным стенкам вспыхнули длинные ряды ламп.
Унге увидела большое пространство, в стенах были вмонтированы такие же клетки как та, в которой сидела она, посреди стоял стол и лавки, к которым крепились цепи.
— Что это за место? — спросила Унге, чтобы поддерживать разговор, и в какой-то момент ввернуть про то, что она знакома с мамой Олеси, с родной мамой.
— Это трапезная, нет, — кривлялась Олеся, — это местный аутентичный ресторан. Отель у нас такой, где можно вжиться в роль пленницы.
— Олеся, я тебя не пойму, а зачем ты нам тогда помогла?
— В смысле? — спросила девушка.
— Ну когда ты позвонила маме, она сразу набрала меня, и так мы вычислили тот склад. Ты хотела вернуться к маме?
— Склад, склад, какой склад? — нахмурилась девушка. — Я вообще не очень помню.
— Вспоминай, — Унге почувствовала, что ухватилась за нужную нить.
— А вы правда знаете мою маму? — несмело проговорила она.
— Да. Она ждёт и верит, что ты вернёшься.
— Правда? — Олеся присела напротив клетки. — Вы не обманываете меня?
— Нет. Тебя просто ввели в заблуждение. Помоги выбраться, и я вызову подмогу.
— Склад, склад, — как заведённая повторяла Олеся, — склад. А знаете, почему я прислала те координаты? — вдруг спросила она.
— Нет.
— Там орудовал наш конкурент, он мешал. А так вы всё сделали за нас, — улыбаясь, девушка приблизила лицо к клетке. — Ты не выберешься. Наш проводник скоро закончит свой ритуал, и мы пойдём дальше, а такие, как ты, всегда будут трепыхаться в хвосте событий.
Но Унге хватило расстояния, отделявшего её от Олеси. Собрав все свои силы, она смогла кинуться вперёд и, просунув руки сквозь широкие ячейки решётки, схватить насмехавшуюся над ней девицу и приставить лезвие к горлу.
— Одно движение, и ты труп, — белея от злости, прошипела Унге.
Несколько лет назад Унге попала в передрягу: конвойные упустили отчаянного головореза, и он угнал автобус вместе с Унге и дознавательницей, которая, на свою беду, напросилась подбросить её из СИЗО в город. Это были самые страшные сутки в жизни Унге, жизнь девушки дознавателя осталась в этих сутках, Унге сумела сбежать, но с тех пор она всегда носила в потайном карманчике лезвие. Этого было не видно и Унге даже не думала, что когда-то воспользуется им, но так ей было спокойнее.
— Что ты хочешь? — сдавленно проговорила Олеся.
— Открой клетку.
— Хорошо, — нашарив на поясе ключи, девушка повернула замок. — Что дальше?
— Отойди на несколько шагов, — напряжённо сказала Унге.
— Хорошо.
Довольно быстро выбравшись наружу, Унге подозрительно взглянула на девицу, потом бросила ключи в ту темницу, где сидела ещё одна женщина, и повернулась к Олесе.
— Где выход?
— Там, — спокойно сказала Олеся.
— Где дети? Где Юля?
— Юлю вчера отправили на рынок, дети направо по коридору. Они спят, очень уж громко орали.
Сейчас Унге заметила крючки на стенах и висящие наручники.
— Возьми наручники, — кивнула она идущей от другой клетки прихрамывающей женщине. — Надень на неё и прикрепи к цепи.
