- Ай, да завалите вы, - отмахнулся от них Хастред. - Я о чем говорю-то — знают они оба одно и то же. Уготол, может, еще и поумнее будет, и уж точно адаптабельнее. Чем тиуну повредит, если он положится на поддельного боярина?
Напукон и Альций переглянулись, будучи в шоке от такой безалаберности.
- Ну, к примеру, он тиуна может того... заразить и обратить... - допустил маг осторожно.
- Да не может он заразить и обратить, он не граф Дрюкула, после чьего нападения жертву начинает тянуть на это самое. Он сам, один, обращается в персону, к которой имеет возможность, как бы это... а я не знаю, как именно... присосаться или типа того. Ну, обратится в тиуна, тоже мне беда. Я так думаю, любого государственного чиновника поскреби ребром монетки, найдешь погань похуже древнего доппельгангера.
- Ну уж вы, сударь, заговариваетесь! - возмутился боярин А.
- Дискредитацией такие речи зовутся! - не остался в стороне и боярин Б.
Хастред смерил их мрачным взглядом.
- А вот кстати, по-моему, у уготола внутренности другие, не то кишок поменьше, не то вовсе нет желудка. Можно вскрыть одного на пробу, ясно станет.
- Вот его, - хором предложили бояре и указали друг на друга пальцами.
На глаза рыцарю навернулись слезы. К такому его жизнь определенно не готовила.
- Ох, да вашу ж бабушку, - фыркнул Хастред. - До чего ж вы все неприспособленные. Эй, бояре, а ну топайте сюда, и подумайте по пути: если уготол сейчас признается, мы ему дозволим принять другой облик и оставим жить, а ежели запираться продолжит — то выявим его и прикончим, чтоб впредь под ногами не путался. Дилемма приговоренного называется сей расклад.
Он размашисто дошел до стола, где лежали скудные съестные припасы, и дождался, пока бояре, одинаково прикрывая срам ладошками, не подсеменят к нему. Тогда вытянул из ножен скрамасакс, отсек от каравая горбушку, располовинил ее острым лезвием и откатил половинки на разные углы стола.
- Жрите давайте.
Бояре на секунду замерли в недоумении, затем один протянул руку и взял кусок хлеба, второй тоже не замедлил.
- Что это докажет, сударь? - слабо вопросил Альций.
- Я ж говорю, у уготола нет каких-то органов. Внешность-то он копирует тщательно, и даже воспоминания высасывает, а вот внутренность у него остается его, аберраторская. Я так читал, что он только жидким питаться способен.
Бояре наперебой принялись совать в рот свои куски хлеба и отчаянно двигать челюстями.
- Кажется, вы ошибаетесь, - заметил мажонок.
- Со мной случается, - ухмыльнулся Хастред. - В этом случае будем считать, что я их просто милостиво покормил. Но если старые книги не врут, а в те времена в таком смысла не было, то это сработает. Разжевать и заглотать он в человековой форме сумеет — есть зубы, есть челюсти. Чего не сможет, так это переварить и удержать.
Боярин Б скользнул по нему пустыми глазами, не переставая медленно жевать, а боярин А, словно почувствовав себя в своей тарелке, потянулся к сыру, отломил кусок, сунул в рот, потом отодрал еще краюшку хлеба и в нее тоже яростно вгрызся.
- Кажется, ситуация начинает проясняться, - заметил гоблин одобрительно.
- Этот настоящий? - уточнил Напукон нервно.
- А хрен его знает. Просто раньше они все одинаково делали, а тут разделились. Увидим, кого из них воротить начнет с несварения, тогда прояснится.
Боярин А при упоминании несварения словно осекся и замедлил работу челюстей, а боярин Б с мрачной решимостью отломил кусок сыра и, вызывающе пялясь на соперника, его причастился.
- Настоящего боярина с молочного пучит, - запоздало проинформировал рыцарь.
- Пускай-пускай, переживу, - мстительно процедил боярин Б.
- Лишь бы ему хуже было, - прояснил их общую позицию боярин А.
- Как-то не хочется мне при этом присутствовать, - признался Хастред. - Может, дадим им по ножику и пусть они сами за нас выберут?
- Будет два трупа, - предрек Напукон со знанием дела. - Чтоб ножом убить, уметь не надо. Уметь надо, чтоб не умереть от ножа... а боярин по этой части умельцем не числится.
Сцена, как показалось Хастреду, начала недопустимо затягиваться — два противных голых мужика наперебой жрали пересохший сыр, грозя сделать теплую дружескую атмосферу непригодной для дыхания. Впрочем, можно будет их к завалу отправить, газовой атакой из-за угла отравлять неприятеля.
К счастью, тут из основного коридора послышался не то скрип, не то скрежет, который книжник инстинктивно сопоставил с вертикальной шахтой и подъемной клетью. Так и знал, что оттуда попытаются проникнуть! Осада вообще дело не сахарное... но если стараться видеть во всем светлое, то есть на что с пользой отвлечься от этой боярской трагикомедии.
- Рыцарь, со мной, за бастион будешь. Маг — следи за этими двумя, которого по любой причине сочтешь ненужным — руби, помолясь.
- Я рубить не стану! - воспротивился Альций. - Ну как не того рубану!
- Здесь тебе не эльфийская демократия, боец. Сказано рубить, будешь рубить - отсюда и до завтрака.
- Мы с твоим учителем хорошие приятели, Альций, - напомнил, подрагивая голосом, боярин А, не переставая уминать сыр. - Это я представил его тиуну.
