Бояре сожрали весь сыр и добивали хлеб, испепеляя друг друга пламенными взорами. Помрачневший Альций догадался выдать им по половинке плаща для сооружения набедренных повязок. Будь понаблюдательнее, мог бы, должно быть, по реакции определить, какой из этих двоих более озабочен блюдением нравственности — уготол-то, поди, даже обладая полной памятью Феодула рефлексы должен был сохранить свои, бесстыжеские. Но было ныне не до них, Хастред быстро обежал комнату по периметру, нашел жестяную посудину с маслом для лампад, засунутую под оружейную стойку, прихватил ее под мышку, с крюка сдернул горящую лампу и устремился обратно в несущий коридор.
- Я благодарен за бдительность, но нет ли какого способа... - донеслось ему вослед аристократично-недовольное от кого-то из претендентов.
- Не будет господин тиун рад, что его посланника мурыжат! - не дал ему вырваться вперед второй.
- Рты закройте, судари мои! - звенящим от напряжения голосом потребовал Альций. - Мы б и сами рады были закончить с этой комедией, кабы нашелся достоверный способ отличить, который из вас подлинный.
- Да я же! - слитно гаркнули Феодулы на два голоса. - Ах, ты!...
В самом деле, непонятно, чего рыцарь так артачился, выбирая непременно настоящего. Если думал, что подосланец собирается злоумыслить против тиуна, так это скорее всего зря. Как бы ни попал уготол в ту магическую усыпальницу, и сколь бы признателен ни был за освобождение, принимать приказы от короткоживущих смертных аберрации обыкновенно не склонны, а выстраивать свой собственный путь в жизни... ну, скажем так, начинать с первого, кого ему подкинули для копирования, было бы чрезмерно легкомысленно. Скорее всего, он бы пожил, служа верой и правдой, заслуживая доверие и преференции, и ни в коем случае не стал бы рисковать раскрытием. А разобравшись, откуда нынче ветер дует, смотался бы в благословенную Гавропу, где нынче кого ни схвати за шкирку — не то демон, не то фейри, не то нежить. Доппельгангер там даже в естественном виде никому в глаза не бросится.
Напукон как раз сшибал очередного верхолаза трофейным вульжем, чтоб не приближаться к шахте ближе необходимого, когда Хастред вернулся со своей добычей и вытряс жестянку над проломом в клети. Густая мутная жидкость плеснула вниз по шахте, вызвав возмущенные взвизги.
- Старшой, они на нас гадют! - посетовал недавний мощный бас.
- Так сдачи им отвесь, дурила дубовая! - повелел раздраженный командир.
- Это как же? Вверх на такую высоту? Да я...
Дожидаться попыток выдачи ответки Хастред не стал, а снял с пальцев висящей правой руки лампу, широко размахнулся и пустил ее через проломленную доску в глубину шахты. Раздался звон, хлопок занимающегося пламени, а потом заорали так мощно, словно там внизу происходили народные гуляния. Вспышку видно было даже сверху через выбитые из дна клети доски, а потом повалил густой черный дым, когда начало схватываться сухое дерево, пущенное на баррикаду-подъемник.
- Тушите! - вопил командир сорванным голосом. - Кому сказано, тушите! Воду давайте!
- Нету тут воды!
- А вон бочка с чем?!
- С брагой, кажись. Ливануть?
- Я тебе ливану, дубина! А ну, плащ набрось, придави! Да не хлопай, не хлопай, ты ж раздуваешь только!
Гоблин отступил подальше от шахты, чтобы дым не лез в глаза, и пихнул рыцаря локтем в бок.
- Покамест, на первом круге, мы их обставили. Вот дым только... подтащи-ка стол из каверны.
- Стол? - недоуменно вскинулся Напукон.
- Ну да, стол. Прикроем дыры, дыма нам поменьше достанется, им побольше.
- Понял, - рыцарь аккуратно прислонил вульж к стенке и побежал, громыхая, на добычу стройматериалов. Хастред отошел на пару шагов послушать, как успехи при разборе завала с парадного входа, но возни не расслышал. Возможно, все свои силы Иохим отправил на штурм через нижний ярус, поскольку расцеплять в темноте бревна и камни выглядело задачей неблагодарной. Впрочем, как не смогли разбойники пробиться через завал внутрь, так и осажденные не имели шанса выбраться через него наружу, так что особого внимания этот сектор обороны не заслуживал.
В шахте вопили и причитали. Пожар, конечно, не был катастрофических размеров, но потушить горящее масло не так-то просто, да и пересохшие ящики явно воспользовались случаем уйти ярко пылая, как гивинги в Совнгард. Какой-то великий разум попытался залить пожар собственными средствами, но то ли его при этом пихнули в спину, то ли огонь невовремя перекинулся на новые просторы, а то ли на выход пошла вместо воды почти чистая брага, но судя по визгу пожарник подпалил себе шланг. Надо заметить, мало что так деморализует кровожадную мужскую компанию, как демонстративные травмы в области мужского достоинства. Особенно травмы, причиненные не врагом, а собственной глупостью и неуклюжестью. Сразу пробуждается философская мысль необоримой силы о непротивлении злу насилием, вы ж понимаете. Сидел бы сейчас на лугу, пас бы коров, пел бы песни о просторах родины чудесной — а тут угораздило.
