Преимущество свое атакующие использовали удачно, и если бы Хастред не догадался заклинить передаточный механизм, двигающий по шахте клеть, уже поднялись бы на ней в полной боевой готовности. А так им пришлось, видимо, строить внизу какую-то пирамиду, чтобы добраться до верхнего яруса и начать расковыривать дощатое дно клети. Напукон поспел как раз к моменту, когда одну из досок выщемили вверх, и с энтузиазмом принялся рубить то, что полезло из дыры. К сожалению, лезла не голова и даже не рука, а копье, перерубить которое мечом на весу не удалось; его тут же утянули вниз, а вместо него из пролома стремительно вылетел прямо вверх арбалетный болт, свистнул мимо напуконова носа и отскочил от камня над его головой.
Битва через единственную выбитую доску шириной в ладонь перспективной не выглядела, и оружие застучало снизу в соседние доски. Вылетела еще одна, выскочил из бреши наконечник вульжа. Напукон поймал оружие за древко, потянул вверх, словно выуживая тяжеленную рыбину, а подбежавший Хастред плюхнулся на колени и сунул бердыш острием вниз в пролом, с удовлетворением ощутив удар в мягкое. Тяжесть с вульжа пропала, и рыцарь отвалился на спину, выдернув неожиданно полегчавший трофей с кровью на древке.
- А тут они, пожалуй, и прорвутся, - рассудил Хастред тихонько, отступив на пару шагов от раскуроченной клети. - Есть идеи?
- Сражаться следует, - предложил Напукон пафосно, не проявляя, впрочем, особой прыти даже по части вставания на ноги. - Не нанося урона противнику, не получится его отвратить от выполняемых задач. Хоть и велико их преимущество в живой силе, на нашей стороне правда и честь!
- Я б с ними махнулся не глядя, - Хастред сумел дотянуться нечувствительными пальцами отбитой руки до обломка болта, торчащего из бока, и тихо зашипел от боли. - В иных обстоятельствах дозволил бы тебе к ним спрыгнуть и применить честь и правду, но ныне каждый клинок на счету. Надо, пожалуй, поддельного боярина уболтать с тебя снять копию, это нонче будет куда полезнее, чем лишний счетовод с памятью об Аксинье.
- А так можно? - озадаченно хлопнул глазами рыцарь.
- Да можно небось, только опасаюсь, что это все же не на бегу делается — мерки он с тебя снимать не один час будет, а ты сейчас в строю нужен.
- А... а может, он в убиенного мага сумеет? Маг бы нам пригодился!
- Опять же, перстом в небо, сугубо общим пониманием процедуры руководствуясь — в дохлого не сумеет, а ежели сумеет, то так дохлым и останется.
Из разломанного дна клети выпихнулся щит, прикрывая лезущего за ним разбойника. Пока рыцарь поднимался, Хастред успел скакнуть в ту сторону и как следует пнуть пяткой в самый центр щита; под каблуком смачно хрустнуло, взвыло, и щит вместе с незадачливым носителем провалился обратно в дыру. Гоблин прислушался, и помимо досадливых кряков уловил сухой треск рассыпающегося дерева.
- Новые ящики тащите! - велел внизу сиплый командный голос.
- И бочки, - не удержавшись, заказал гоблин. В ответ ему раздраженно дернулось копье, слишком короткое, чтобы дотянуться, и стрела из лука, вообще непонятно куда нацеленная, потому что вылетела под безнадежным углом и отскочила не от потолка даже, а от дальней стенки. Ни дать ни взять армейские дезертиры, отметил себе Хастред. Только в регулярной армии приучают делать вещи не результата ради, а для отметки в протоколе о предпринятой попытке. Бочек, похоже, не будет.
Треснул и развалился под кем-то очередной ящик, командир заругался, обиженным густым басом ответил ему кто-то еще, очевидно, ящик и поломавший. Ящики, мол, давно тут лежат и рассохлись, если хошь, чтоб было сделано, надо громоздить чего посолиднее, а не эту растопку.
Слово «растопка» живенько обросло в тренированной фантазии Хастреда нужными дополнениями. Он хлопнул рыцаря по наплечнику, кивком наставил его следить за проломом и побежал в каверну, где намедни мимоходом приметил несколько масляных ламп. Что поделать, не предоставили ему, как тем кранцузам, ни дюжины огнестрельных пулял, ни куска каменной кладки, который можно свалить врагам на голову — пришлось мелочиться. Где-то на задворках сознания складывалась спокойная арифметика, разделяющая врагов на уже получивших свое и теперь медленно доходящих до мысли, что добавки им не хочется; все еще здоровых и пышущих злобой; а также тех, кому мысль о возвращении к кнезу без хороших новостей закономерно внушает опасение. Все бы хорошо, но подсчеты, как ни крутись, сводились к несуразному неравенству сил. Легкий выигрыш в защищенности позиции лишь чуточку отдалял момент перехода в резню, где никакие личные преимущества не выстоят перед избытком бодрой мышечной массы и плотностью кинжалов на душу участника.
Впрочем, вся наша жизнь — дорога в один конец, и честно говоря попадались на этой дороге тупички и помрачнее, и побезвыходнее.
