На негнущихся ногах я дошла до окна и распахнула его, негромко скрипнув рамой. Одернув смятую тунику, села на край подоконника и подставила мокрое лицо прохладному ночному ветерку. Солнце скрылось за горизонтом не так давно; на западе всё еще виднелась светлая синева. Сколько же я проспала, решив вздремнуть пару часиков в ожидании бабушки?
Я же тут из дому сбегаю, ага. Вот только взвыла нежданно-негаданно совесть, она же сбежать не позволила. И теперь я собиралась честно выложить, что ухожу. Близнецы утверждают, что она никак меня не остановит, потому что я — ой, не могу! — архидемон Дома Натиссоу. В рамках Дома оно, как мне объяснили, измеряется по силе наследия. Моё — ныне сильнейшее, хоть и благодаря одному лишь посоху. Недаром, ох, недаром Жанин с легкой руки сторговала меня за эту деревяшку.
Снова провожу ладонью по лицу. Слезы потекли как-то в обход разума, удержаться не получилось. Честно говоря, плачу я при малейшем поводе, и каждый раз воспринимаю как маленькое поражение на пути к краху всей моей жизни. На пути к бестолковой, напрасной смерти.
— В следующий раз… — шепчу, содрогаясь от ненависти, захлебываясь непривычным гневом, — …в следующий раз превратись в Жанин. Вот это, дурацкое ты демон-знает-что… вот это и есть бесконечная жестокость — распоряжаться моей жизнью и смертью.
Мое имя Калхас. И в самом деле, девочка, каждый демон знает, КТО и ЧТО я есть. В том числе и твоя бабка.
— Оставь меня в покое! Ненавижу! Ненавижу!!! — прорычала я, раздирая подоконник вылезшими на всю длину когтями. Неожиданный всполох зеленых, отнюдь не светлых искр — и по гладкому дереву пошла глубокая, ветвистая трещина…
…вот уже и лицо умыто, и сумка собрана, а удивиться безвременной кончине подоконника всё не получалось. Из комнаты я определенно вышла немного другим человеком. Нет — немного не-человеком.
*
Мерный вдох. Столь же протяжно-спокойный выдох. И опять; и снова. Рес вовсе не собиралась нервничать, бывали в ее жизни передряги на порядок хуже. На тебя не нападают так глупо, если хотят отправить на изучение хтонических пейзажей Хельхейма. Было во всём этом нечто постановочное — видимо, Рес полагалось подыграть и не поджаривать этого типа на месте.
— Вы поступаете опрометчиво, нападая на меня без всякой магической защиты, словно банальный чистокровный человечишка, — спокойно проговорила она, устремив взгляд в пыльные темные глубины подвала. — Кроме того, я пока что не принимаю гостей.
— Я несколько ограничен по части времени и места, ваша светлость. И не желаю нападать на вас, равно как и пострадать от вашей руки, — так же тихо ответил неизвестный. Судя по голосу — молодой человек. Судя по ощущениям — светлый. Судя по всему прочему — вежливый, сдержанный и… осведомлен чуть больше, нежели Рес хотелось бы.
— Так вы не хотите, чтобы я видела ваше лицо. Мы знакомы?
— В некотором роде — да. В общепринятом смысле — нет.
«Прелестно. Еще один любитель иносказаний на мою голову!» — раздраженно подумала она.
— Ну и чем я обязана, если вы не желаете меня по-тихому прикончить?
— К счастью для вас, я не убийца, — вздохнул «милый юноша». — И, признаться, недооценил вашу магическую мощь.
— Сочувствую… эрол, — проговорила Рес с заметным раздражением. — Если вы пришли лишь поговорить, то, быть может, прекратите уже меня лапать?
— А вы, в свою очередь, уберете руку от ножа в вашем рукаве… кайта? — Рес усмехнулась. Убирать руку ей совсем не хотелось. — Впрочем, не нужно. — Освободив от хватки ее горло, парень вытянул руку ладонью вверх. — Режь. Сначала мне, потом себе.
— Знаешь, честным людям достаточно моего слова, — оскорбилась Антарес.
— А ты всегда веришь людям на слово? Не думаю… особенно если они твои кровные враги. Так что это не только и не столько для моего спокойствия. Режь!
«Кровник!» — Рес пораженно выдохнула, но через секунду взяла себя в руки. Покрепче сжав рукоять ножа, она рассекла ладонь ему и себе в указанном порядке, а потом они переплели пальцы. Изумрудно-золотая вспышка засвидетельствовала этот молчаливый договор о ненападении.
Так уж повелось у кровных врагов — смешивать кровь в обещании не поубивать друг друга.
Не разжимая рук, Рес медленно повернулась к своему, как выяснилось, кровнику. Он оказался приятной наружности парнем, ростом чуть выше нее самой. Загорелое лицо казалось неуловимо знакомым; достаточно удлинить необычно короткие для нынешней моды волосы, убрать глубокий шрам, рассекающий правую бровь, и серебристо-серый ободок по краю коричневой радужки…
— Вот Бездна! Как из парадного портрета выполз! — недоверчиво воскликнула она. — Ваша семейка разве еще не выродилась?
Ее кровник глянул чуть неприязненно.
— Я последний по эту сторону морей. Мой отец погиб больше сорока лет назад, а мать — в этом году. Как ненавязчиво мне пытались внушить, ее убили мои кровные враги, прежде чем взяться за меня.
Рес шокированно распахнула глаза, прежде чем сузить их в пару злых сверкающих щелок. Она не задавала вопросов; в ее голове почти сразу же всплыла многоходовая комбинация. Как и имя человека, которому нечто подобное пришло бы в голову.
