Ну, разве что немного покалечить.
— Хорошо, это я заслужил, — вздохнул Андрэ, прижимая к разбитому рту заискрившуюся золотистыми огоньками ладонь. — Так что там насчет «обняться»? — Насчет «обняться» я скрипнул зубами и занес кулак снова — на сей раз мой друг увернулся. — Ладно, не будем, только не вышибай мне последние мозги… Лекс, да постой же! Я всё объясню!..
— Ничего особенного, ребята, — проговорила Дара —
видимо, обращаясь к близнецам. — Просто встреча старых друзей!
====== Глава 28 ======
День определенно не удался.
Эвклид мог бы закрыть глаза на выходку молодых инквизиторов, не получи она такую огласку. Возмущались как рядовые граждане, так и члены Ковена. И даже — о чудотворные деяния Света! — сам Деметриус Шёльд удостоил мраморную резиденцию визитом — через два часа после внепланового собрания, но всё же. Притом прибыл не как-нибудь, а верхом на Сурте, своем обожаемом грифоне,. Огромная черная зверюга хлопала крыльями и таращила круглые оранжевые глазищи с таким видом, будто выбирает себе обед из числа испуганных магов.
Сам Эвклид грандиозного герцогского явления не узрел, но ему охотно рассказали. Он только и мог, что плечами пожать да качнуть головой неодобрительно. Деметриусу лет стукнуло под сотню, но он из года в год оставался мальчишкой как внутренне, так и внешне — тонкий, гибкий, с огромными глазами, с хищным звериным лукавством, затаившимся в резких чертах точеного лица.
«Интересно, похожа девчонка на него? Да, наверняка такая же тоненькая, умненькая и ужасно раздражающая».
— Вырыл ты себе яму, господин пресветлый! Слышал я, какой-то остряк прозвал тебя «растлитель юных умов». Звучит неплохо, а? — Деметриус, казалось, заявился лишь с низменной целью поглумиться. Что вполне могло быть правдой. Другое дело, что на сей раз у Эвклида припасен ответный маневр. — Уже сочиняешь опровержение в «Имперский Вестник», а, растлитель?
— Несравнима подобная мелочь со всеми эпитетами, каких в свое время был удостоен твой дед, — ответил Эвклид с напускной невозмутимостью. Аристократы в большинстве личности препротивные, а уж желчный и высокомерный Деметриус — особенно.
— Ах, — вздохнул герцог, — мой уважаемый дед и действовал с куда большим размахом. Чего стоит та история, когда Бёльверк навел иллюзию огненного взрыва на это ваше сахарно-белое мраморное излишество! — Он вскинул руки и широким жестом обвел пространство вокруг себя. — Уж не знаю, было ли это генеральной репетицией или же просто шуткой.
— Не самая смешная шутка получилась. Честно говоря, я испугался до смерти.
«И понял, что настало время отплатить Бёльверку за мерзкое чувство юмора», — добавил Эвклид про себя.
— Не до смерти, если ты всё еще в добром здравии.
Он кивнул, признавая справедливость этого замечания. Поубавив напускного добродушия, Деметриус вдруг спросил:
— Почему мне кажется, что эта мясорубка случилась не без твоего вмешательства? Твои прихлебатели никогда не заподозрят, но я уверен — ты полностью контролируешь действия своей никчемной Инквизиции. Даже тогда, когда их, казалось бы, невозможно предугадать. Зарвался ты, Эвклид, сверх всякой меры. Смотри, как бы сам себя не перехитрил.
Иерофант взглянул на него с прохладным спокойствием. Деметриус не относился к числу «прихлебателей», а потому не было смысла опровергать его догадку. Тем более что догадка эта оказалась весьма близка к истине.
— Ты ведь понимаешь, Деметриус, на каких условиях я сохранил жизнь и имущество твоему отцу?
На тонком бледном лице герцога мелькнуло плохо скрытое отвращение.
— Пока мы сидим у себя дома и тебе не докучаем?
— Верно. Кроме того, конфликт со Скаэльдой никогда не был выгодным. Вы не умеете себя вести, однако бываете… полезны. — Эвклид витиеватым движением извлек из воздуха продолговатый зеленовато-голубой кристалл в полтора дактиля длиной. — Ты ведь знаком с запоминающим кристаллом? Ну да, глупый вопрос. Твой сын запатентовал это в Магистрате, порядком облегчив работу инквизиторов. Потрясающе! Ему тогда было шестнадцать? Так молод…
— Пятнадцать, — поправил Деметриус с нелепо-гордым видом. — Мой сын — гений.
— Твой сын — идиот, если судить по этой записи, — тоном светской беседы возразил Эвклид, протягивая ему камень. Проглядев записанную копию воспоминания, Деметриус изменился в лице, после чего выругался сквозь зубы на демонском.
— Погоди, с чего ты взял, что это мой сын? Лицо не шибко знакомое.
Эвклид ответил с нескрываемым торжеством:
— Крылья.
— Крылья! Ну крылья же! — раздраженно процедила Рес, от души встряхнув за плечи своего братца. — Всё равно что табличка с фамилией! Как ты мог это не скорректировать?!
Я не совсем понимала о чём речь — только то, что Рес здорово разозлилась. А у Рика оттого вид откровенно жалкий и виноватый. И еще — необычайно угрюмый, чему, признаться, я способствовала.
