Открыв наконец глаза, взглянула со смесью опаски и любопытства на свою ручонку — полудетскую, с редкими блеклыми крапинами веснушек и следами царапин. А потом привычно напрягла суставы и высвободила магию.
Ух ты! Рик вздрогнул и нервно усмехнулся, когда ногтевая пластина на моем указательном пальце переросла в изогнутый длинный коготь, темный и отливающий на свету металлическим блеском.
— Мягонькие еще. — Рик двумя пальцами сжал коготь, отчего тот заметно согнулся. — Поосторожнее с ними.
Чего? Я его девушке лицо порезала, а он за коготки переживает?
— Ох, Ника. Наплевать мне на Геллу! Нет, мне бы не доставило удовольствия быть повинным в ее смерти, но труп бы упрятал без особых проблем.
Недовольно засопев, я попробовала восстановить ментальный щит. Как ни странно, удалось с первого раза.
— Как ты можешь так говорить? Это же живой человек всё-таки. Хоть и мерзопакостный.
Вздохнув, я попыталась сесть. Приподнялась. И тут же рухнула обратно.
— Голова кружится, — не спрашивает — утверждает.
— Немного.
И всё-таки я не удержалась:
— Неужели ты совсем к ней ничего не чувствуешь? Ни капельки?
— А я должен?
— Ну… знаешь, — смутилась я, — ты с ней… близок в определенном смысле.
Рик ответил не сразу.
— Терпеть не могу эвфемизмы. Ни с ней, ни с кем-либо еще я не желаю быть «близким» в каком угодно смысле. Это всего лишь женщины, которых я… с которыми я… хм. Почему мы с тобой обсуждаем такую чушь? Мне как-то даже неловко.
Я хихикнула.
— Неловко, потому что ты хотел на мне жениться?
— Я и сейчас хотел бы.
В этот раз пауза тяжелая, ощутимая. Но мне всё же удалось перебороть смущение.
— Глупость какая. Почему?
Рик не стал косить под дурачка и переспрашивать. Как и Рес, он прямолинеен на зависть. Какая уж тут любовь к эвфемизмам!
— Потому что ты добрая, умная и очень сильная духом. Кроме моей сестры, ты единственная женщина, которую я смог бы полюбить, — проговорил он отрешенным каким-то голосом. — И вы обе меня бросаете. Бросаете! Никому-то я не нужен… с самого моего рождения.
— Что за глупости, Рик? Рес никогда тебя не бросит.
В этом я уверена. Они же почти как единый организм: достаточно лишь послушать, как эта парочка ненарочито, без малейшей запинки фразы друг за друга заканчивает! И увидеть, как они общаются друг с другом — обходясь минимумом слов, используя одни лишь взгляды и жесты. Кроме шуток, близость — истинная, не эвфемизм какой! — между ними очевидна. И никакой иной жизни, если она порознь, для них уже нет.
— Даже если я сделал что-то ужасное? — в голосе Рика зазвучала подозрительная глухота. Будто он сейчас заплачет. Не задумываясь, с уверенностью отвечаю:
— Да что бы ты ни сделал.
Он уткнулся носом мне в макушку, стиснув меня руками с такой силой, что даже больно.
— Спасибо, — слышу сдавленный шепот. Но облегчения в нём нет.
Солнце в Элькоре светило так же ярко, как в Вальдесе; портальная площадь же оказалась куда меньше, и оттого создавалось впечатление тесноты. Рес почти не удивилась, узрев невдалеке знакомую высокую фигуру. Такой нигде не потеряется.
— Ну давай, — проворчала она, поравнявшись с ним, — расскажи, что ты просто мимо пробегал.
— За кого ты меня принимаешь? — насквозь фальшиво оскорбился Лекс, прикладывая ладонь к груди. — Я не вру, когда мне с этого никакой выгоды!
— Резонно.
Рес коснулась длинного рубца на его лице. Рана всё еще кровила и выглядела куда хуже обычных «тренировочных царапин». Лекс поморщился, но не отстранился.
— Бражник просил тут передать пару слов… Полагаю, передавать уже ничего не надо.
Он кивнул и с забавной для воина брезгливостью вытер с щеки кровь. Рес заметила еще одну розоватую полоску на его левой руке — чья-то неудачная попытка рубануть по кисти.
«Он ведь левша, — отстраненно вспомнила она, — как Рики».
— Хотел тебя у Бражника перехватить, да не дали. С родственниками повстречался… было скучно. — Для полноты картины только картинного зевка не хватало. — Отвратительные фехтовальщики! Может, в следующий раз будет повеселее?
— Кончай ты рисоваться, — поморщилась Рес. Весь этот выпендреж ей был знаком до омерзения — как иначе, когда столько лет живешь бок о бок с неуемным братцем? — В следующий раз, — она схватила его за запястье правой руки, — просто ткни им в рожу знак Дома.
— В чём подвох? Какой у вас Дом, чудище?
Теперь уж настала ее очередь изображать картинное недоумение.
— Это очевидно.
— Так какой?
— Не скажу, — мило улыбаясь, Рес отвернулась и неторопливо зашагала к улице, ведущей в Западную трибу. Сзади послышалось рычание и торопливые шаги.
— А подсказку?!
— Ты идиот?
— Не подсказка. И я только что разбогател на один медяк!
— В твоих мечтах, шельма. Кстати, откуда у тебя моя сумка?
Сей факт дошел до нее с приличным опозданием. Но вопрос в общем-то глупый. Лекс это тоже понял и отвечать не стал. Просто потянул с плеча длинный ремень и вручил ей.
— Вроде не тяжелая. Пижамку в цветочек он туда положил, что ли?
— А вот сейчас обидно было!
