Защита на городском поместье Каарди оказалось довольно-таки простенькой, как по учебнику. А вот оповещающие чары — с множеством параметров и детектором на некромантию — явно повесил кто-то сведущий.
«На живца ловит. Вот ведь расчетливый ублюдок!»
Усмехнувшись чуть зло, Рик сжал двумя пальцами опаловую подвеску на браслете связи.
— Феликс, старина! — воскликнул он. — Давно не виделись! Как насчет дружеских посиделок у эрола Каарди? А Эвклида мы не пригласим… Само собой, надеюсь на ответную благодарность с твоей стороны.
«Сочтемся», — таков сухой ответ некроманта.
====== Глава 37 ======
Когда мы прошли через пограничный аванпост, от солнца осталась лишь тоненькая полоса закатных бликов, там, где мерцающее в лунном свете море перетекает в ясное небо.
— Полнолуние, — слышу сердитый вздох справа от себя. — Опять не высплюсь.
Прямо-таки мысли читает. В полнолуние о спокойном сне остается лишь мечтать, да и в принципе о спокойствии — тоже.
— А что, вам тоже луна на нервы действует?
— Светило Тьмы же! Демон — он демон и есть, вне зависимости от положения в иерархии.
Я с сомнением взглянул на Рес.
— Разве Высшие не считают себя центром мироздания?
Она поморщилась.
— Ты хотел сказать, «венцом творения»? С этими снобами подчас невозможно общаться. Нет, есть и среди них нормальные ребята: Люцифер, скажем, мне нравится, и сестра его тоже. А вот Валтасар, — ее аж перекосило на этом имени, — истинный образчик своей расы! Он характером в матушку пошел, а это Валула — средняя жена Вольдемара. Опять же, Алтея и Цедрелла — чудесные женщины.
Боги, ведь у демонов по три жены! Тут от одного чудища вздорного глазастого голова кругом, а как справиться с тремя такими? Должно быть, это некое расовое умение.
— Ты зовешь их всех по именам?
— Ну ты же полдня канючил подсказку, — в голосе Рес слышалось нехорошее веселье. — Вот тебе! Мы с ними в родстве, отнюдь не в дальнем.
— Это плохая подсказка! У вас в роду целая куча демонов затесалась!
Да и в генеалогии я не силен. Разумеется, Рес тут же состроила недовольную мину, сетуя на мою недогадливость.
— Ты просто не хочешь головой подумать. А Андрэ догадался сразу! — Опять меня на слабо разводят. И ведусь же вечно. — Ему достаточно было вспомнить, каким образом мы породнились с кланом Батори. Хотя Деметриус предпочитает, чтобы об этом не вспоминали… Высшие не любят вампиров, сам знаешь.
Так, это я помню по разговору с Люцифером. Выходит, Гоуди? Разве это Дом Огня? Наследник Гоуди, которого разыскивает Высший круг — он ведь воздушник.
«Лед плавит огонь, от огня тает лед», — снова пронеслось в голове. Вспомнил — это девиз Гоуди.
Огонь и Лед. Анэр та’эресс, что произносится как «анртарес», уж мне эти беглые гласные.
— У меня один вопрос, — выдохнул, стараюсь не вспылить. — Один. Чтоб меня. Вопрос. Несложный такой. Почему ты просто не сказала?!
Мой праведный гнев вызвал лишь безмятежную улыбку.
— А какое это, по сути, имеет значение?
— Да уж не маленькое! — Надо бы сбавить тон, а то редкие ночные прохожие уже на нас косятся. — Знаешь, ты… ты просто…
— …просто Рес. — Это нечто, невозможное и подчас невыносимое, изящно повело тощими плечиками. — Ты спрашиваешь, почему? Потому что…
— Стой-стой, я сам. Потому что ты могла!
— Нет, шельма! Потому что так интереснее.
И она радостно, заливисто так рассмеялась. Я тоже выдавил из себя нечто, напоминающее улыбку. Со стороны, наверное, походит на предсмертные судороги, ну да с Рес и впрямь помереть недолго. От бешенства.
Боги, помилуйте! Меня не было здесь несколько недель. Несколько бесовых недель! А всё вокруг такое чуждое, какое-то даже дикое… будто и не жила здесь почти двадцать лет. Ну хоть время удачное выбрала: служанки ушли домой, Жанин еще не вернулась из Магистрата.
Глаз судорожно выискивает, цепляет по верхушкам реальности знакомые штрихи. В углу гостиной высятся часы, отсчитывающие каждый час мелодичными колокольчиками, на их лицевой поверхности наведенная иллюзия искусных картин — всего их триста шестьдесят, по одной на каждый день в году. Мой дед любит мастерить артефакты из механических игрушек, эта — одна из немногих, которую Жанин ценит по достоинству. Столовая украшена изящными шкафчиками из латуни, ореха и стекла; внутри красуются дорогущие чайные сервизы — пожизненная любовь моей бабки (сразу после господина иерофанта). Не раз в приступе обиды или злости мне хотелось толкнуть со всей дури один из этих шкафчиков, чтобы он обрушился на сияющий паркет с оглушительным звоном… но я, разумеется, никогда бы такого не сделала. Потому что не могла расстроить Жанин, даже злясь на нее; потому что душонка моя светлая — она ноет и болит от одной лишь мысли, не понимая, как это — разрушать.
— Пафосная такая обстановочка, ничего не скажешь. — Илси возникла над моим плечом — внезапно и не вовремя, как всегда. — Может, выпьем? Есть чего?
Я едва удостоила взглядом эту доставучую алкоголичку.
— Катись отсюда.
Как ни странно, Илси без возражений испарилась. Я помотала головой, отгоняя странное оцепенение, и шагнула к лестнице.
