Опять со мной спорит. Вот ведь оторва! Тем не менее, характером она мне и приглянулась — за красивые глазки девчонку учить не взялся бы. Ибо девчонки вырастают, хорошеют и тогда с остальными адептами проблем до Бездны — не тренировки, а брачные игрища. Сион, впрочем, свирепее и способнее многих парней будет, уж тут ничего не попишешь.
— Пробовал, пробьешь. Если не будешь теорию магии прогуливать. — Умалчиваю о том, что сам ее когда-то прогуливал. — И филонить на практике! Эти хваленые щиты разваливаются после одного-двух ударов средней силы. Магически усиленным полумечом можно прицельно угрохать архимага, так как сила удара увеличивается. А это значит, что ниже третьего уровня щиты таранить — только магию изводить, и так ведь развалится! Короче, вся теория сводится к тому, что щит — фигня. Тебе всё ясно? — медленно склоняю голову набок. — Не слышу, адепт Сион!
Сион исподлобья зыркнула на меня темными глазами-плошками, но в итоге неохотно пробормотала: «Кристально ясно, господин ментор. Щит — фигня». Сенмар услышал бы — долго разорялся бы на тему того, какой я бескультурный и непедагогичный. Но я — какая жалость! — давным-давно возложил на его авторитетное мнение небезызвестный измерительный прибор. Потому что щит — фигня. И всё тут.
— Ладно, детки, — я махнул рукой, — задолбали. Цензурные выражения у меня кончились, так что валите с глаз долой!
Адепты понуро побрели в сторону корпусов, явно стыдясь своей непутевости. Я довольно усмехнулся — правильно, пусть помучаются. Топтать юное ранимое самолюбие — метод покруче тренировок до седьмого пота, потому что никто не может гонять тебя по плацу лучше, чем ты сам. Главное — дать при надобности пинка в нужном направлении.
На толковых преподах жрецы Хаоса сэкономили; преподают более-менее опвытные воины. У каждого из Десятки и кадрового резерва находится на попечении как минимум одна декурия адептов, притом мы лично отбираем себе головную боль в количестве десяти разгильдяев, наблюдая за общими тренировками. По крайней мере, до какого-то момента я считал их именно головной болью; последние годы — ощущаю привязанность, ответственность и желание воспитать достойных воинов, которыми смогу гордиться. И горжусь же: треть всех моих учеников попадает в кадровый резерв. У Стефана результат порядком хуже, что дает ему лишний повод погрызть локти, а мне — напустить на физиономию побольше самодовольства.
Да только я вовсе не желаю им такой жизни, какой живу сам. Больше скажу — им придется хуже, чем мне, отгрызшему себе какой-никакой кусок независимости. Но я ничего не мог сделать, кроме как готовить этих безмозглых, еще не осознавших своей беды ребят к постоянной игре на выживание с мечом наперевес, которой в юности, кажется, даже наслаждаешься. И — к чему лукавить-то? — от которой быстро устаешь, стоит только повзрослеть и нажить себе какое-то подобие мозгов.
От таких мыслей чувствую себя безнадежно стареющим, хотя по меркам магов я в принципе еще сопляк, да и среди людишек сорок восемь — далеко не старость. Вся штука в том, что я не то чтобы сильно повзрослел. Просто изменился.
Да, изменился. Получив звание, отучив первую декурию? Возможно, в какой-то мере. Попав в десятку, убив Ворона, став Первым? Именно убийство Ворона стало катарсисом, однозначно.
Угу, и слово «катарсис» мне тоже известно. Спасибо парочке невероятнейших зануд, с которыми бок о бок обитаю вот уже чуть ли не два десятка лет.
Прямолинейна, как она сама, трогательно-застенчива и крайне любознательна. При одном взгляде на девчонку Рес чувствовала тепло в груди, какое до сего дня вызывал лишь непутевый братец, и позыв снисходительно улыбнуться.
…а еще наивна, мягкосердечна и раздражающе беззащитна. При мысли о ханже-инквизиторше, едва не погубившей Нику, в руках Рес норовило материализоваться оружие, а лоб начинал неприятно зудеть. Их собственный наставник сказал как-то, что ответственность за юного даэро — вещь похуже вассальной клятвы. К тому же Рес саму едва не погубили, когда она была слишком маленькой и слабой, чтобы понять это и дать отпор. Или же «едва» здесь не к месту?..
— Рес, ты не устала? — озабоченно поинтересовался предмет ее раздумий своим невысоким, слабым голоском. — Столько со мной провозилась, магии извела…
— Прекращай, — перебила Рес чуть резче, чем хотела. — Магии у меня куча, а снисходительности гораздо меньше. Так что сиди смирно и не говори ерунды.
Нике следовало бы возмутиться такому тону, но она лишь кивнула, продолжая глядеть на свою мучительницу едва ли не с обожанием.
«Так ведь ты теперь кумир воробья», — хихикнул сидящий сбоку Рик, не отрываясь от толстого пособия по наведению иллюзий. Лучше бы эмпатией занялся, вот где ему работы непочатый край.
«Ох, нет, — Рес недовольно качнула головой. — Не самый лучший пример для подражания она себе нашла».
