Я предпочитаю шатенок, но Лика так забавно злится — мол, ну как же этот жалкий кобель смеет обращать внимание на другую женщину? Ведь рядом есть она, вся такая прекрасная и… доступная. Вот в том-то и беда. Фирменное блюдо «Мертвой Головы» будоражит аппетит ровно до того момента, когда на горизонте замаячит торжественный банкет.
— Ха! — злиться она вдруг перестала, и даже злорадно улыбнулась. — Тебе не обломится, да и вообще, по-моему, никому. То ли ваша брюнеточка не по мужикам, то ли именно вампиры ей не по вкусу. Она в вашу сторону и не смотрит.
— Уточняю: конкретно на меня она еще не смотрела.
— О, она обязательно посмотрит на тебя… ой, прости, сквозь тебя, — съехидничала Лика. — Когда нос так задран к потолку, заметить кого-нибудь проблематично, да и ты не такая уж важная птица!
— Поспорим?
— Ну-у…
— Не советую! — Бражник уселся рядом со своей подружкой, снисходительно разглядывая меня сквозь челку. Его кучерявые лохмы, как и всегда, занавешивали лицо в далеко не художественном беспорядке. — Антарес не про тебя, слишком разумная и хладнокровная. Только клыки обломаешь!
— Они все разумные… до поры, до времени.
— Ну, мое дело предупредить!
На этой ноте веселье с физиономии Бражника улетучилось. Лика уловила смену настроений, а потому старательно делает вид, что ее тут нет. Я не возражаю. Она многое видит и слышит, но прекрасно знает: если сболтнуть лишнее — Бражник либо жестоко накажет, либо не менее жестоко убьет. Он только с виду добродушный рыжий выпивоха.
— Знаю, из-за чего ты пришел. Надеюсь, мы можем уладить это дельце мирно?
— Я не настроен на разборки с Мертвой Головой, но и покушения на моих близких терпеть не намерен, — холодно отвечаю. — Ты мог бы обсудить это со мной, прежде чем…
— Да не знал я! — перебил Бражник сердито. — Не знал! Блэйд самовольно на твою белобрысую набросился, ясно? Парню взбрело в голову выслужиться под видом заботы о всеобщем благе. Молодой еще, глупый.
Ясное дело, что глупый. Только сам Блэйд о себе уж очень высокого мнения.
— Ну, допустим, убивать твоего братца не стану. Но уши при встрече надеру, может, хоть поумнеет.
— Так я разве против? И без ушей люди живут! — великодушно согласился он. — Чертовы эвфемизмы — говоришь «люди», а сам запинаешься… Ладно. Блэйд при любом раскладе свое получит, не сомневайся. Ты лучше вот что скажи, Лекс, — он чуть подался вперед, — а твое, хм, начальство в курсе, кого ты столь трепетно оберегаешь?
Я нахмурился.
— Нет, и тебе их просвещать не советую.
— Мальчик, а ты не много на себя берешь — советовать? Прояви уважение к моим сединам и не зарывайся!
Шутить с одним из глав Гильдии убийц — не самое разумное деяние. Но я разумным если и бываю, то очень редко. А вовремя остановиться и вовсе не способен. Так же, как и молча проглотить «мальчика». И отыскать у Бражника седины — в основном потому, что они невидимы миру. Нет их, проще говоря.
— Мы оба знаем, что со мной лучше дружить. А, Бражник? — в избытке чувств грохнул пустым стаканом по столу и жестом велел повторить. — Я всё-таки не мальчик с улицы, а Первый меч Хаоса. На дуэли у тебя шансов нет, да и вообще, грохнуть меня пока что проблематично.
— Тут ты прав, Гро, — он миролюбиво улыбнулся. — Пока что. Слышал, ты и в вашей секте на неприятности нарываешься?
— Так задолбали они меня — слов нет, — отвечаю в тон ему, тоже не забывая скалиться. — И тебя тоже, уж это наверняка. Или скажешь, что тебе жутко хочется второго пришествия Хаоса?
По бессильной злобе на физиономии Бражника понял — нет, не хочется. И правильно, он мне идиотом никогда не казался.
====== Глава 17 ======
Среди толпы наметилось какое-то оживление. Я сощурился в сторону лестницы, интуитивно догадываясь о причинах ажиотажа. Сам вхожу в число тех полукровных счастливцев, что не шибко восприимчивы к магической силе Доноров, но симптомы мне известны. Голодные вампиры нередко теряют всякий стыд при виде сильного мага, роясь вокруг этого самого мага, словно туча мошкары возле уличного фонаря. Хоть ты скрывай ауру, хоть не скрывай, — а у нас, нечисти, чуйка на магию не в пример лучше, чем у самих магов.
Первое впечатление при виде «сладенькой» (гадость какая!) было скептическим —неестественно хрупкая, бледная чуть ли не до синевы девица, имеющая вид заморенный и чуток малахольный. Кроме роскошной гривы волос и посмотреть не на что. Тут же возникает жгучее желание… накормить. И как этот суповой набор еще не сдуло бодрящим северным ветерком?
— О, это, должно быть, моя сладенькая, — довольно протянул Бражник, когда мерный многоголосый гул разбавился протяжным воплем. Бледная немочь с тем же отстраненным выражением лица вогнала в бедро Алану нож, вытянутый из рукава отточенным движением. И правильно, Алан мне никогда не нравился — клыкастая версия нашего манерного скота Стини, вечно лезет в бутылку и покушается на чужую добычу. Словами он бы всё равно не понял, так что девчонка правильно сделала.
Сдует такую ветром, как же…
