— Я не раз говорил, что всесильные маги опасны, если дар их не служит общему благу, — иерофант, разумеется, предусмотрительно вынес себя за рамки собственной аксиомы. — И вот подтверждение: некромант ограбил хранилище Резиденции, внушив духам, что забирает меч по полному праву.
Эвклид немного лукавил. Мальчишка заявил бестелесным хранителям, что забирает вещь, Ковену не принадлежащую. Как он внушил им то, что Бальмунг вернется к истинным владельцам, уже другой вопрос. Меч сейчас у жрецов; обмануть же духов не под силу никому из живущих.
— Что говорят духи насчет вора, иерофант? — поинтересовался граф Готнорд.
Эвклид едва удержался от злой усмешки и бросил косой взгляд на эрола Каарди, сидящего по левую руку от графа. В его лице он приготовил себе небольшое развлечение.
— Они говорят, что Феликс служит не Хаосу, а себе лично.
— И как это понимать? — Крайтон вздернул тонкую темную бровь едва ли не издевательски. — Откуда вы узнали, кто он? А, ну да, нашептал очередной всеведущий сгусток тумана и разрозненной магической энергии…
В самом деле, вопрос глупый: Крайтон, как и распоследняя имперская шваль на задворках приграничья, прекрасно знал о даре иерофанта, самого сильного медиума Империи.
— Юный некромант хочет мести. У него есть счеты к кому-то из вас, друзья мои. — Эвклид скрестил руки на груди. По обе стороны от него пахнуло морозной свежестью. Члены Ковена с недоумением и опаской разглядывали полупрозрачные силуэты с мертвыми глазами. Слева — немолодой костистый мужчина с длинными неопрятными лохмами, наполовину скрывающими резкое, суровое, будто выточенное из камня лицо. Справа — миниатюрная девочка-подросток с выразительным скуластым личиком и пышными, крупно вьющимися волосами чуть ниже плеч. Обе фигуры, несмотря на эфемерность, несли в себе нечто, напоминающее о тяжеловесных ледяных скульптурах. Видимо, дымчатые оттенки их наружности тому виной.
— Горард на моей совести, — промолвил Эвклид, любуясь серовато-бледной физиономией Каарди. Узнал девчонку, стало быть. — Учитель Феликса, его кумир, спаситель и… много еще кто. Древний некромант, чудовищно сильный и опасный. Верный Черной короне все эти века.
— Короне?.. Тот самый Горард?! — переспросила Ирма с благоговейным ужасом.
— Да.
— А девочка?
— Тамира, кузина Феликса. Он растил ее, можно сказать, в одиночку.
— Совсем ребенок, — выдохнула Жанин с неожиданной жалостью. — За что ее?.. И кто?!
Видно было, что убийцу совсем юной девочки — Тамире едва исполнилось тринадцать на момент смерти — Жанин не поймет ни при каких обстоятельствах. Как и все присутствующие женщины. За исключением Сехемхет, конечно же; у той имеется огромный опыт издевательства над детьми, а сердца так и вовсе нет.
— Я знаю, кто. Но это, пожалуй, останется между нами, — смакуя каждое слово, протянул Эвклид. На высоком лбу эрола Каарди выступила испарина. Разговор вернулся в прежнее русло, но лицо чванливого аристократишки до сих пор радовало глаз синюшной расцветкой. О его наклонностях здесь мало кому известно, но уж Эвклид знал всё. И кое-что даже видел в воспоминаниях подчиненного духа.
Тамиру иерофант решил пока оставить в своей призрачной свите — девочка была забавна и напоминала Нику. А Ника, к сожалению, его общества не желает…
…и правильно, в общем-то, делает. Не то чтобы ей что-то угрожает с его стороны. Как раз наоборот.
Что касается Каарди, тот может насиловать юных нищенок хоть трижды на дню, пока делает это осмотрительно. Эвклид был лицемером только тогда, когда это приносило выгоду. Во всех прочих случаях он не порицал чужие пороки, предпочитая предаваться собственным. Да и не позавидуешь Каарди — жив-то он по той простой причине, что Феликс наверняка готовит для него какую-то особенную пакость. Ведь для некромантов смерть — искусство; Хель они почитают превыше Всеотца.
— Господин иерофант! — Ирма, окликнувшая его, получила в ответ рассеянный взгляд. — Слухи о возросшей активности жрецов Хаоса и краже ими мощного артефакта уже расползлись по всей Империи. Как вы считаете, какое объяснение стоит дать?..
Эвклид поморщился. Его давно не волновало, что думают имперцы; большинство из них и думать-то практически разучились.
— Ирма, это твоя работа — кормить граждан концентрированным благополучием, — прооворил он с легкой ехидцей. — Организуй разгульные — слышишь? до омерзения разгульные! — празднества в честь двухсотлетия Свободы от Корон, и им не будет никакого дела до каких-то там неурядиц с кражей артефактов. Это всего лишь плебс, толпа без мозгов и целей.
Серые глаза главы рода Валента тут же зажглись восторгом — в свои сто шестьдесят девять Ирма бывала на удивление инфантильной, хотя это и не умаляло ее способности запудрить мозги кому угодно. Не стоило забывать, что эта женщина — декан риторской школы. Эвклид и не забывал.
