Бердников не помнит, как унесли манку, как вернулись Дымко и Мокрицын. Он задремал, и ему снились какие-то нелепицы - манный торт в виде шара, такой большой, что для него никак не могли подобрать коробку; обмазанные желчью белоснежные тарелки, по которым сама собой ходила кисточка; зелёный рассвет, - или это был закат, Николай Алексеевич не успел разобрать. Его разбудили.
- Бердников, Эн А, - пропела Геля, - к вам пришли.
- Кто?.. - Голос у Николая Алексеевича периодически пропадал, вот и сейчас его не было, одно бухтение, какое-то "хто", а не "кто" получилось.
- "Хто" да "хто", - усмехнулся дед Дымко. - Ты, Лексеич, не капризничай. Кому надо, тот и пришёл. Детки вон пришли - смотри-ка... - Дымко махнул головой в сторону двери.
- Ну да. Дети, - немного удивлённо подтвердила Геля. До сих пор к Бердникову приходила только Людмила, и то всего два раза, что-то там по документам на квартиру улаживала.
Николай Алексеевич закрыл глаза и сглотнул. Вернее, попытался. Во рту пересохло, он попросил воды...
Неужели Фаскина не оставила его в покое? Отправить детей сюда! Просто трудно поверить...
Он, как Геля ни протестовала, попробовал пить лежа да ещё и не открывая глаз. Облился. "Ох... подушку жалко, - обеспокоенно заквохтала Геля, - подушки долго сохнут, я же говорила, давайте придержу!..". Дети в дверях стояли так тихо, как будто их там и не было.
Николай Алексеевич лежал в мокром пятне, по-прежнему не открывая глаз. Вид у него был совершенно обессилевший.
- Позвать врача? - Геля спрашивала больше у Дымко с Мокрицыным.
- Зови, дочка, - сказал Мокрицын.
Геля кинулась за врачом.
- А детки как же?..
Оттого, что дед Дымко называл их детками, Николай Алексеевич представил совсем уж карапузов.
- Пусть уходят... - проскрипел он.
- Но мы только... - наконец, подала голос "детка".
- Пусть уходят.
- Злыдень ты, Лексеич! Не придут к тебе больше.
Бердников молчал.
- До свидания! - всё тот же звонкий девичий голос. - Но мы ведь вообще-то... только спросить.
- А вы у меня, у меня спрашивайте! - не унимался Дымко. Его успокоил дежурный врач. Он же и "деток" выгнал. Измерил Бердникову давление (нормальное), попросил поднять руки (хорошо). Спросил Гелю, почему она до сих пор не перевернула мокрую подушку. "Может быть, вы думаете, это комфортно - когда голова лежит на мокром?".
- Да, я сейчас... - принялась за дело Геля. Но комфортнее Николаю Алексеевичу не стало. "Когда голова лежит на мокром..." - пугающим эхом отдалось у него в ушах.
10.
