– Видимо, так, – нехотя признал Селим. – Турция уже много лет поражена этим пороком, как раковой опухолью. По-настоящему громкие скандалы начались в две тысячи пятнадцатом году, вы, наверное, помните эти страшные кадры с утонувшим мальчиком? Они тогда весь мир облетели. Это было жуткое дело, ужасные преступления на греческом Лесбосе, где вылавливали вскрытые трупы без органов, в том числе и детские. Людей потрошили в частных турецких клиниках, число пропавших исчислялось тысячами. Это были беженцы из Сирии, Ирака, которые хотели сытой жизни в Европе. А от Лесбоса до Турции всего шесть километров морем. Беженцы тогда шли потоком, через леса, штурмовали пограничные посты. Я не знаю, говорили ли в новостях России о том, как в Европе пытаются интегрировать эту массу людей, но это все была чушь. Слишком много оказалось людей, включая детей, которых покупали в Турции в лагерях беженцев. Столько лодок разбилось о камни острова Лесбоса, но поток не скудел. И беженцам начали помогать, появилась куча благотворительных организаций вроде Красного Креста или же «Докторов мира», основанных семьей Бояджи.
– Но это было в две тысячи пятнадцатом году, – возразила Агата. – Сколько лет Ибрагиму Бояджи? Около тридцати пяти. Он что, десять лет назад занимался работорговлей?
– Основателем «Докторов мира» был Илкер Бояджи, отец Ибрагима, – пояснил Селим. – И уж поверьте, он очень неплохо на всем зарабатывал. Он даже в течение года возглавлял миссию ООН. Под беженцев из бюджета стран ЕС шли огромные деньги. Я по молодости служил в туристической полиции, так что наслушался всякого. В местах прибытия беженцев официально ставили медицинские палатки, в которых должны были работать врачи, выдаваться продукты, одежда, лекарства. И по бумагам так действительно и происходило. На деле же все эти палатки с красивыми эмблемами стояли пустыми.
– То есть Бояджи просто отмывали деньги?
– Думаю, что не просто, – возразил Селим. – Лонго сказал, что не доверяет полиции. Это неудивительно, потому что ходили слухи… Мне стыдно об этом говорить, но полиция тогда даже топила лодки с беженцами. И при помощи полиции организовывали коридоры для прибытия в страну нелегалов. И еще… После откровений Лонго я вспомнил: Бояджи уже много лет принадлежат несколько частных клиник, расположенных в том числе и у греческой границы. И я думаю: не там ли потрошили людей на органы?
– Мой коллега считает, что Ирина Солнцева каким-то боком была причастна к этой истории, – сказала Агата. – Она тоже занималась благотворительностью, и, по всей вероятности, Хакан Бояджи был ее любовником. Что-то случилось, и ее убрали, выдав убийство за нападение банды мигрантов. Она могла что-то узнать. А после ее смерти бизнес унаследовал Артемий Солнцев.
– Думаете, он не знал, какие дела проворачивают за его спиной?
– Не знаю, а он уже не расскажет. Но все выглядит так, будто он решил сбежать. Солнцеву убили пять лет назад, все это время Артемий продолжал сотрудничать с Бояджи и засветился всего пару раз. Возможно, именно когда через его фирму прошли вот эти огромные суммы из нашего аквапарка на турецкие и кипрские счета, он задумался, что происходит.
– Он украл деньги Бояджи, решил воспользоваться своим канадским паспортом и сбежать, но они его убрали? Почему не попытались вытрясти деньги обратно?
– Меня смущают слова вашего Карталя. Помните, местная шлюха была уверена, что Солнцев перед самой смертью говорил с кем-то по-русски. Время разговора совпадает со звонком с той самой анонимной сим-карты. Кто-то позвонил Солнцеву, вызвал его на улицу и дважды ударил ножом, не добив. Это не вяжется с семьей Бояджи, мне кажется, там было бы все более профессионально и, может быть, грязно. Местонахождение Софико Торадзе неизвестно, убийцей вполне могла быть и она. Притом она тоже косвенно, но связана с семьей Бояджи.
– Солнцеву звонил мужчина, – напомнил Селим. Агата покачала головой.
– Вы незнакомы с Торадзе. У нее очень низкий хрипловатый голос. Ваша свидетельница могла перепутать, тем более что она его толком не слышала. Эта женщина очень решительна в своих поступках. Но еще она очень богата. Она могла бы нанять киллера, так что я не особо верю, что Торадзе шлялась по задворкам Сиде с ножом в сумке.
– Вы ставите на кого-то из Бояджи?
– Я бы сказала «да», если бы не два факта: украденные Солнцевым деньги и два неумелых удара ножом. Я даже версию пьяной драки не могу скинуть со счетов.
Селим помолчал. Ему нравилось, что эта русская женщина так легко выстраивает версии, в которых вся цепочка событий выглядит вполне правдоподобно, и невольно задумался о том, что будет по ней скучать.
– Когда вы улетаете? – спросил он.
– Завтра вечером, – вздохнула Агата. – Хотелось бы пораньше, но удалось обменять билет только на этот рейс. Либо болтаться в небе с пересадкой, но я не настолько люблю летать. Лонго хочет, чтобы я осталась, руководство его поддерживает, но я не люблю быть подсадной уткой. Так что завтра я соберу свои вещи, посижу на берегу моря пару часов, а потом вы от меня избавитесь раз и навсегда.
