Во-первых, эта ненормальная так просто не отдала бы ни мужа, ни детей. Скупые рассказы Селима о вспышках гнева Асии пугали Джайлан. Во-вторых, сыновья Селима могли унаследовать болезнь матери. А Джайлан вовсе не хотелось, чтобы ее отрезанную голову нашли на прикроватной тумбочке. Идеальным вариантом для Селима было бы получить развод и оставить детей жене, ограничившись редкими визитами. Но Селим был глух к намекам, а настаивать Джайлан не отважилась. Ей неоднократно приходило в голову, что она могла бы запросто приехать на улицу Думлупынар и потребовать от Асии оставить мужа, не мучить этого прекрасного мужчину, или же закидать ее анонимными сообщениями. Можно было подойти к Асие на улице и вывалить на нее правду или выболтать историю их с Селимом любви словоохотливой соседке семьи Курт. Но Джайлан считала эти способы грязными. Если мужчина не готов уйти к ней от жены, дело или в ней, или в мужчине. К тому же Джайлан прекрасно понимала, что не она одна греет Селиму постель. Не было никакой гарантии, что таким способом она не оттолкнет от себя этого ласкового инспектора полиции.
Словом, Джайлан не предприняла никаких попыток насильно разлучить Селима и его жену, несмотря на то что роль любовницы была для нее унизительной. Она прекрасно знала, что Курт улетел в Анкару по делу и в ближайшее время его не будет, оттого как-то расслабилась и совершенно неожиданно для себя обнаружила в своем дворе незнакомую женщину с тремя мальчишками. Незнакомка выглядела вполне пристойно, на побирушку или цыганку не походила. Джайлан даже в голову не пришло, что к ней на разборки явилась жена Селима. Эта привлекательная, хорошо одетая женщина выглядела немного растерянной, будто ошиблась адресом, да и дети были одеты не с помойки. Джайлан никогда не представляла себе, что ее могут выследить, и потому совершенно бесстрашно подошла к гостье.
– Вы заблудились, ханым? – спокойно спросила она. – Чей дом вы ищете?
– Твой, – улыбнулась женщина.
Заглянув в ее черные, как колодцы, глаза, Джайлан сообразила, что наступил час расплаты за прелюбодеяние. Она попятилась, но незнакомка оказалась проворна и нечеловечески сильна. Она прыгнула на Джайлан, как пантера, и повалила ее на землю. Джайлан завизжала и попыталась спихнуть с себя эту ненормальную. Работая на кухне почти каждый день, Джайлан тоже не была слабосильной тростинкой, и потому женщины закувыркались в пыли. Обе визжали. Джайлан никак не могла отцепить от себя руки Асии, что схватила ее за горло. Она захрипела и потянулась к лицу Асии, располосовав ей щеку острыми ногтями.
– Гохан! Кудрет! – взвыла Асия.
Мальчишки, что с ужасом наблюдали за схваткой матери и любовницы отца, вдруг подбежали и начали пинать Джайлан в бока. Она закричала еще громче и попыталась оттолкнуть Асию, но та вцепилась в ее руки мертвой хваткой. Откуда-то сбоку подбежал младший, и Джайлан издала дикий вопль. В руках у мальчишки, которому вряд ли исполнилось больше семи, были ножницы с пластиковыми заячьими ушками. Его черные, как вишни, глаза отливали тем же безумием, что материнские. С писком попавшего в силки кролика мальчишка схватил прядь выкрашенных в рыжий цвет волос Джайлан и начал резать у самой кожи. Отхватив локон, он схватил следующий и тоже отрезал под корень. В это время его братья побежали к клумбам и начали вырывать цветы и раскидывать их по двору. Младший поглядел на братьев с большим интересом и вновь повернулся к Джайлан.
Самое жуткое было в том, что мальчишка хохотал. Так же, как и его ненормальная мать, сидящая верхом на Джайлан. Асия повизгивала от удовольствия, как свинья, прижимая поверженную соперницу к земле. Джайлан закричала изо всех сил. Мальчишка и Асия рассмеялись.
Хлопнула калитка. Двор наполнился чужими голосами, а потом сильные руки соседа стащили Асию с Джайлан. Хозяйка дома торопливо перевернулась на живот и, как испуганный краб, на четвереньках бросилась в дом, пока соседи с криками выгоняли Асию и ее детей на улицу. Прильнув к стеклу, Джайлан рыдала и смотрела, как незваных гостей выкидывают прочь. Ее взгляд наткнулся на младшего сына Асии и Селима. Тот таращился на окна Джайлан и продолжал хохотать.
Сходя с ума от тревоги, Селим вел машину настолько быстро, насколько позволяла извилистая дорога, прилепившаяся к горам. Агата, видимо сообразив, что дело довольно серьезное, манеру вождения своего турецкого напарника не комментировала и о том, что произошло, не расспрашивала, за что ей огромное спасибо. Селим иногда поглядывал на нее. Лебедева сидела рядом, вцепившись в ручку под потолком и иногда делая резкий вдох перед очередным виражом. Заметив это, Селим ненадолго сбавлял скорость, но затем вновь набирал ее, лавируя между машинами и подавляя желание включить мигалку. До Сиде они долетели в рекордные сроки, меньше чем за час промчав семьдесят пять километров, и еще через полчаса Селим высадил Агату у гостиницы.
– Простите, Агата-ханым, мне нужно… – торопливо начал он.
