– Устала, – отозвалась Энни и напала на еду, словно дикий зверь на жертву.
Когда с ужином было закончено, Джози сказала, что присмотрела себе работу в кафе недалеко от «Реванжи», поэтому может вечером заезжать за Энни. Выходные у них не совпадали. Энни работала по будням, а Джози в выходные должна была выходить на смену, потому что это самые прибыльные дни.
– Если не буду успевать заезжать в свои выходные, то садись на сто семидесятый автобус, он как раз останавливается напротив отеля, только не проморгай остановку. Не хочу потом тебя всю ночь искать. И вот номер мой запиши.
Девушки обменялись номерами и разошлись по комнатам. Тогда Энни почувствовала себя дико одинокой. Чужой город, чужая комната, чужие люди. Джози, конечно, она знала, но все-таки в ее душе теплилась надежда на то, что они станут чуточку ближе после сегодняшнего разговора в машине. Хотя бы будут проводить вместе вечера после работы, а не расходиться по комнатам сразу после ужина. Но Джози явно была не готова к тому, чтобы общаться с Энни, а потому пожелала доброй ночи и заперла дверь изнутри.
Энни плюхнулась на кровать, распластав руки в стороны, и только сейчас ощутила дикую усталость. Ноги гудели с непривычки, мозг разрывался от многочисленных мыслей, а глаза закрывались сами собой. Девушка нашла в себе силы, чтобы переодеться в пижаму и пойти почистить зубы, однако уборная была занята.
– Опять вы? – вопросительно взглянула на выходящего оттуда Тони Гилберта. – Так и будем встречаться у туалета? – попыталась разбавить напряженную обстановку Энни. Парень смерил девушку негодующим взглядом и пошел к себе.
– Стойте, – тихо сказала Энни, боясь, что Джози может услышать через дверь и отчитать за мягкость. – Слушайте, сегодня в кафе я была сама не своя. Устала очень. Так что… извините, если обидела вас своей грубостью. – Энни крепче сжала полотенце, пытаясь справиться с волнением.
– Грубостью? – Парень наигранно поднял брови. – Обидела? Ты сейчас серьезно?
– Я просто подумала, что не стоило мне так резко отвечать. Если вы хотели наладить общение…
– Все в порядке, – отмахнулся небрежно Тони. – Если бы ты сейчас не напомнила мне, я бы сам и не вспомнил о сегодняшнем обеде.
– Что ж, отлично, – натянуто улыбнулась Энни, чувствуя досаду из-за того, что она целый день думала о его чувствах, в то время как он просто забыл об их разговоре в кафе.
– Отлично, – повторил он, – доброй ночи, э… прости, забыл, как зовут.
– Энни, – тихо сказала девушка, мысленно проклиная себя за свое чувство вины, – доброй ночи, э… тоже забыла ваше имя.
– Тебе оно и не нужно. – Тони подмигнул Энни и скрылся в своем номере.
«Вот идиотка!» – Девушка со злостью хлопнула дверью уборной и посмотрела на себя в отражении так, словно видела впервые. Она разглядывала каждую деталь: реснички, мелкие морщинки в уголках глаз, расширенные поры. Ее кожа была идеальной до двенадцати, а потом наступило половое созревание, и все лицо и плечи Энни покрылись угревой сыпью и акне. Это была еще одна причина того, что мальчики никогда не смотрели на нее как на предмет обожания. И сколько бы Энни ни лечила кожу, обмазываясь кремами и накладывая маски, все сошло только к восемнадцати годам, оставив на лице рубцы. Издалека не особо было видно эту неидеальность, а если замазать тональным кремом, и вовсе было замечательно, но Энни не любила косметику. Тональник к полудню скатывался на коже и жутко пересушивал ее.
«И зачем только начала об этом говорить? Решила, что он переживает, ага! Из-за того, что я была чуточку резче, чем обычно? А не много ли ты о себе возомнила, Энни Ноанс?»
Девушка быстро закончила с вечерней рутиной и отправилась спать, решив, что лучше всего забыть и о разговоре в кафе (хоть он и был сущей мелочью!), и о вечернем разговоре.
Утром Энни встала в шесть, спокойно сходила в душ и, подготовившись к завтраку, открыла конверт с правилами.
