«Теперь ты прочувствовал мою боль», – сказала Энни мысленно, но Майкл словно услышал ее, и снова их взгляды встретились. Девушка претенциозно встала, подняв подбородок выше, а затем, ехидно улыбнувшись, легонько махнула, шевеля пальцами. Она видела, как Майкл сжал зубы так сильно, будто вот-вот сломает их. Его ноздри раздулись от переполнявшей злости. Но это только больше радовало Энни. Она мгновенно почувствовала себя выше него, почувствовала свою значимость и что с ней поступать так, как поступил когда-то Майкл, нельзя, иначе будешь наказан вдвойне. Она резко развернулась и, виляя бедрами, покинула шумное место. Больше интересного ничего все равно не намечалось: организаторы пытались разобраться, что произошло, и оправдаться перед матерью, а преподаватели твердили, что нужно продолжать мероприятие, словно ничего не произошло. Энни уже решила, что пропустит вручение дипломов (заберет его вместе с Мириндой), боясь, что какой-нибудь ублюдок снова переключится на нее и выкрикнет колкую фразочку по поручению Майкла. И девушка, довольная исполненной местью, гордо пошла домой с осознанием чувства собственного достоинства. Теперь-то, она была уверена в этом, никто не посмеет обидеть Энни Ноанс.
Утром Энни проснулась из-за плача матери внизу и утешительных разговоров отца. Однако в его голосе чувствовались безысходность и наигранный позитив. Девушка давно не видела плачущую маму и, быстро сбежав по лестнице, остановилась, глядя, как отец подает ей салфетки.
– Джон, мы же оба знаем, что у нас нет таких денег, – всхлипнула миссис Ноанс, высмаркиваясь.
– Найдем. Продадим машину, возьмем в банке под проценты, займем у друзей, в конце концов. – Отец ходил из стороны в сторону, разгоняя ветер, и Энни присела на корточки, боясь, что он ее заметит.
– Этого все равно не хватит.
– На первое время хватит, а дальше посмотрим. Устроюсь на вторую работу!
– Мам, что случилось? – не выдержала Энни. Ее сердце забилось сильнее от предполагаемых новостей. Но девушка до последнего верила, что речь шла не о болезни матери.
– Энни, милая, – отец протянул к дочери руки, и та тут же прильнула к нему в объятия, – у мамы рецидив.
Сердце стукнуло больно в груди и так сильно, что девушка пошатнулась. Отец выпустил ее из своих объятий, давая возможность обнять маму. Миссис Ноанс шумно высморкалась, подавая бумаги дочери, словно подтверждая слова мужа. Бегло пройдясь по результатам анализов, Энни закрыла лицо ладошками на секунду, пытаясь сдержать слезы. Но попытка была тщетной, и, разрыдавшись, Энни упала в объятия уже немного успокоившейся матери.
– Нет! Это, должно быть, какая-то глупая ошибка! – задыхаясь от слез, кричала Энни, уткнувшись в колени мамы. – Этого не может быть! Ты же вылечилась! Вылечилась!
Миссис Ноанс гладила дочь по голове плавными ласковыми движениями и говорила тихим спокойным голосом. От нее пахло мятной зубной пастой и подгоревшими тостами. Результаты пришли утром вместе с почтой и газетами. Мистер Ноанс, как и его дочь, не поверил, что это может быть с ними, и позвонил в клинику сам убедиться в правильности результатов, так и забыв про тосты. Их успела вытащить из тостера миссис Ноанс, пока они вовсе не превратились в угольки.
– Такое бывает, милая, – тихо прошептала она.
– Мы вылечим маму, Энни, – отец ходил из стороны в сторону, кусая губы, а после сел рядом с женой и обнял ее за плечи, – снова добьемся ремиссии.
Энни поднялась с колен матери и села рядом, сложив руки. Кровь прилила к голове, нос заложило. Она до сих пор не могла поверить в это. Будто это неправда, дурной сон. И вот она сейчас должна проснуться и увидеть счастливых родителей, обсуждающих утренний концерт по телевизору. Но красные глаза отца и матери больно резали по сердцу. Энни не знала, сколько именно стоило лечение, но была уверена в том, что сумма немаленькая. И она в полной мере непосильна для родителей, как бы они ни старались и в какие бы долги ни влезали.
Энни не хотела верить в то, что есть вероятность потерять маму навсегда. Нет, она просто не сможет пережить эту потерю! А отец? Он явно будет биться в истериках, а может быть, начнет запивать свое горе. И что ждет их семью без матери?!
– Я сейчас же позвоню в клинику и запишу тебя на процедуры, Ли. Это не обговаривается.
Миссис Ноанс удрученно кивнула, словно ее отчитали за провинность и объяснили наказание, которое она заслужила, а когда мистер Ноанс ушел звонить, повернулась к дочери.
– Все будет хорошо, милая. Не переживай особо. Пойдем лучше на кухню, я приготовлю твои любимые тосты с малиновым джемом, а то твой отец сегодня утром решил спалить нам дом вместе с этими самыми тостами. – Она устало улыбнулась, и Энни улыбнулась в ответ:
– Люблю тебя, мам.
– И я тебя люблю, милая.
