Омлет получился толстоват, и свернуть его красивым рулетом, как делали повара в ресторане, не получилось совсем. Раздосадованная неудачей, Амано решила просто вырезать из него несколько кружочков и треугольников — геометрические фигуры всегда выглядят аккуратно. Разложив фигурки по коробке для бенто, она критически оглядела результат. Выглядело… ну, по крайней мере, симметрично.
«Вполне прилично, — убеждала она себя, глядя на геометрически правильные фигуры в коробке. — Главное — аккуратность и порядок».
Решив, что дальнейшие эксперименты могут только ухудшить результат, Амано бережно уложила обе коробки бенто в холодильник. Оставила записку «Не трогать!» (и на всякий случай добавила восклицательный знак), отправила сообщение, чтобы ей не готовили обед в школу, и наконец смогла отправиться в ванную и спать.
К своему удивлению, спала она в ту ночь крепко и спокойно. То ли от усталости после первого в жизни кулинарного опыта, то ли от тихой радости, что хоть что-то сделала своими руками.
Ицуки больше не спускался из окна за своей любимой булочкой — вероятно, из-за обещания, данного Даро-сенпаю. Перехватить его в коридоре казалось несложной задачей, тем более что учились они в одном классе. Вот только Амано знала — медлить нельзя. С его маниакальным стремлением к эффективности каждая упущенная секунда означала потерю выгодной позиции в очереди в буфет.
Изначально Амано составила два плана. Можно было поймать его в каком-нибудь тихом месте и предложить пообедать наедине. Или наоборот — дождаться момента, когда вокруг будет много свидетелей, чтобы все сразу поняли: это просто благодарность за спасение, ничего больше.
И даже если бы она хотела выбирать, Ицуки двигался к столовой настолько быстро и эффективно, что выбора ей просто не оставил. Те несколько уединённых мест, где его ещё теоретически можно было перехватить и поговорить, он пролетел существенно быстрее отягощённой грузом двойного бенто Амано.
Перед Амано Аманошитой встал серьёзный выбор (уже не в первый раз за последние несколько недель, к слову). Она могла отказаться от своей идеи, сдаться и пойти в одиночку в какой-нибудь дальний угол, пообедать одним бенто и выбросить второе так, чтобы никто не видел. Или она могла сделать то, что практически никогда не делала — нарушить правило. В частности, правило, запрещающее бегать по коридорам.
Или соблюсти школьное правило, или наплевательски отнестись к благодарности, как если бы она была похожа на Тено Мори-семпая, который даже в её спасении искал возможность и хоть какой-то формальный повод задеть Ицуки Кодо. Хотя если бы Ицуки действительно был озабоченным извращенцем, как его пытался представить Тено-семпай, то ей было бы проще с «благодарностью». Ицуки почти исчез из поля зрения, и Амано осознала, что ещё совсем немного — и ей не придётся мучиться сомнениями, потому как Ицуки окажется совсем вне её досягаемости. Его спина исчезла за очередным поворотом, и Амано Аманошита приняла решение.
— Кодо! Кодо Ицуки! — крикнула она, ускоряя шаг.
Он замер на долю секунды, но потом, видимо решив, что ему послышалось, двинулся дальше. Амано стиснула зубы. Была не была! Она побежала, стараясь не думать о том, что скажет классный руководитель, или любой другой учитель, если увидит её сейчас.
— Кодо-сан! Остановись, пожалуйста! — на этот раз к её голосу добавился звук быстрых шагов, и Ицуки наконец остановился.
— Аманошита-сан, — он развернулся, и по его лицу было видно, что он мысленно уже пересчитывает потерянные позиции в очереди, — Я спешил в буфет, я опаздываю, и наш разговор неэффективен.
Амано не стала ждать благодарности — она и не ожидала её от человека, для которого любая не направленная на конкретный результат вежливость была «неэффективной». Вместо этого она улыбнулась и произнесла достаточно громко, чтобы услышала проходящая мимо группа второгодок:
— Сейчас будет вполне эффективно, Кодо-сан.
Амано ещё раз огляделась, подмечая, как много любопытных глаз наблюдает за ними. Что ж, публичность — так публичность. По крайней мере, не будет двусмысленных слухов. Амано чуть тряхнула головой, сосредотачиваясь, и чётко, даже немного громче обычного, произнесла:
— Ицуки Кодо-сан, в благодарность за своё спасение я хотела бы угостить тебя собственноручно сделанным обедом!
Взгляды окружающих стали ещё пристальнее — казалось, половина спешащих в буфет учеников остановилась, чтобы посмотреть на представление «красавица и задрот». Ицуки это тоже осознал — на его лице промелькнуло что-то похожее на панику, но переживать из-за толпы зевак было неэффективно, а есть всё-таки хотелось… Шансы купить что-то приличное в буфете таяли с каждой секундой, и он решил согласиться:
— Это будет… немного эффективно, — выдавил он из себя.
