Отдельной головной болью был конфликт между «клубом традиционной японской культуры» и «клубом современных тенденций». Первые, в безупречных кимоно и с идеальной осанкой, настаивали на проведении чайной церемонии в полной тишине. Вторые, в ярких нарядах и с телефонами наготове, планировали по соседству мастер-класс по K-pop танцам. Попытка найти компромисс в виде «современной интерпретации чайной церемонии под ремикс традиционной музыки» не устроила ни одну из сторон и едва не привела к скандалу и почти драки, когда президент традиционного клуба не только едва заметно поморщилась в ответ на демонстрацию современной хореографии, но и в очень корректных почти поэтических терминах сравнила движения с повадками спаривающихся павианов, боевыми танцами маори и шевелениями свиней в луже грязи. Пришлось изыскивать им комнат подальше друг от друга и согласовывать расписаниеы и указатели. Оба клуба ушли одинаково недовольные студсоветом, но так или иначе смогут провести те деятельности, что хотели.
К концу третьего часа Шизуке сильно захотелось пообщаться поближе с теми веществами, что явно пользовали члены клуба небытовой химии, или хотя бы с изобретениями клуба совсем неалкогольных напитков. Перед ней на столе уже скопилась внушительная стопка заявлений, каждое из которых, казалось, было написано в состоянии крайнего эмоционального возбуждения. Но она напоминала себе, что сама захотела стать главой студсовета, и вообще это путевка на бюджетное место в универе и очень хорошая будущая репутация. Мысленно перечисляя эти причины как мантру, она сдерживала себя изо всех сил.
Наверно, что-то такое опасное все же мелькало у нее в глазах, потому что появившиеся с очередной проблемой члены клуба дворового дзюдо, обычно не робкого десятка ребята, не оценили «ласковую улыбку» председателя студсовета. Они синхронно побледнели и выбежали в коридор с криком «мы зайдем в другой раз», едва не влетев в косяк.
Звук их поспешного отступления еще отдавался эхом в коридоре, когда тишину нарушил электронный писк — смартфон известил о новом сообщении. Шизука несколько минут просто пялилась в стену перед собой, где висел календарь с отмеченными датами фестиваля, каждая из которых теперь казалась ей персональным вызовом. Внезапно под тяжелыми шагами заскрипел соловьиный пол, этот древний и безотказный детектор приближающихся посетителей, установленный еще при основании школы.
— Даро-сенпай, мы закончили с аркой, — в кабинет ввалились Мори, Ицуки и Мина. Ицуки, вопреки обыкновению, шел впереди, будто рассекая волны бумажного хаоса, заполонившего кабинет.
Несмотря на то, что по идее старшим должен быть Мори, руководил всем Ицуки. Вроде бы потому как именно он был тем, кто получил задание. А еще потому как Мина и Мори то и дело отвлекались друг на друга, и если бы их оставили вдвоем, они как та пара из математического анекдота про ягоды, точно ничего бы в лесу не набрали. Мина украдкой бросала взгляды на Мори из-под чуть опущенных ресниц, а тот делал вид что не замечает, но при этом умудрялся не упускать из виду ни одного ее движения, словно опытный оператор камеры, снимающий главную звезду фильма.
Вид Шизуки привлек внимание Ицуки сразу же, как только осела бумажная пыль от их вторжения. Вообще она редко бывала в кабинете одна — обычно вокруг неё крутился целый рой помощников и заместителей, но именно сегодня все разбежались по делам. Казначей, прихватив увесистую папку с документами, ушла ругаться по поводу какой-то задержки средств. Даже вечно невозмутимый секретарь срочно убежала решать очередной кризис клуба европейского фехтования рапирой с клубом кен-до — на этот раз спор шел о порядке выступлений на главной арене. Все это означало, что Шизука была одна, а все её посетители по поводу её вида просто не решались ничего сказать.
— Даро-сенпай, вы плохо выглядите, — не полез за словом Ицуки, увидев задолбанную мордашку девушки. От его прямолинейности Мина и Мори просто онемели, как и заглянувшая в кабинет сразу за ними «госпожа серьезность» Амано. Они даже не успели ничего сказать, как на их слишком сильную реакцию тут же отреагировал Ицуки: — Что такое? Врать и приукрашивать неэффективно.
Шизуке было что сказать на такое — годы в студсовете научили её десятку вежливых способов поставить человека на место, но сейчас она не видела в этом особого смысла — это раз, и не имела для этого никаких сил — это два. Вместо этого она просто откинулась на спинку кресла, позволив себе на мгновение расслабиться.
