Голоса снова начали сливаться в какофонию, хотя и не такую громкую, как раньше. Голоса снова начали сливаться в какофонию, хотя и не такую громкую, как раньше. Мори снова поднял руки, пытаясь остановить поток слов, но без особого успеха.
Мори на мгновение замолчал и его лицо приобрело такое выражение, что многие присутствующие непроизвольно отступили на шаг. В его глазах читалась явная борьба — не позвать ли ему дисциплинарный комитет?
По мере того как Мори размышлял, его брови сходились все ближе, а челюсти сжимались все сильнее, создавая поистине устрашающее зрелище. Этого молчаливого предупреждения оказалось достаточно — большинство присутствующих замолчало и перестало активно махать руками. Пусть они и не могли видеть ход его мыслей, но явно осознали, что если Мори эту мысль додумает — мало не покажется никому. Но напряжение в воздухе всё равно висело, и ни один ни другой клуб полностью успокаиватся не спешили, хотя и те и другие немного затихли.
— А теперь, — продолжил Мори, видя, что наконец добился хотя бы видимости порядка, — я хочу, чтобы вы разошлись и…
Договорить ему не удалось, потому что в этот момент в коридоре одновременно появились две фигуры, привлекая всеобщее внимание. Из-за поворота вышла миниатюрная девушка в элегантном фартуке цвета слоновой кости, расшитом маленькими красными розами. Элегантные очки в тонкой оправе подчеркивали её сосредоточенный взгляд, а волосы были аккуратно убраны под белоснежную поварскую шапочку, но несколько прядей всё же выбились и обрамляли лицо. Несмотря на небольшой рост, её осанка была безупречной, как у фарфоровой статуэтки — изящной и удивительно прямой. В то же самое мгновение со стороны лестницы, ведущей с верхнего этажа, спустилась высокая девушка в безупречно выглаженной белой блузке и с сантиметровой лентой, перекинутой через плечо. На её аккуратно зачёсанных волосах поблёскивали небольшие заколки, а в движениях чувствовалась уверенность и сила. Судя по нашивкам на их одежде и строгим выражениям лиц, это были главы конфликтующих клубов.
В коридоре мгновенно воцарилась тишина — настоящая, глубокая, полная ожидания. Все взгляды обратились к новоприбывшим, и даже Мори невольно выпрямился, чувствуя, что ситуация приобретает новый оборот.
— Что здесь происходит, Йошида-кун? — холодным тоном спросила высокая девушка с сантиметровой лентой, обращаясь к «портному». Её голос был тих, но в нём чувствовалась такая сила, что он без труда разнёсся по всему коридору.
— Такахаши-сан, эти… представители кулинарного клуба в очередной раз сломали наши манекены, — ответил тот, неожиданно понизив голос и приняв более почтительный вид. Его плечи слегка поникли, а взгляд опустился, как у нашкодившего ребёнка перед строгим, но любимым родителем.
— Ничего подобного, Ватанабе-сан! — возразил парень без очков, обращаясь к миниатюрной девушке в фартуке. В его голосе звучала та же смесь уважения и лёгкого страха. — Их манекены стояли прямо посреди прохода, мы просто не могли их никак обойти с ящиками.
Главы клубов обменялись вежливыми, но удивительно холодными поклонами. В этой демонстрации безупречных манер было что-то почти сюрреалистическое на фоне разгрома, царившего в коридоре.
— Такахаши-сан, — произнесла миниатюрная девушка в фартуке с деланной улыбкой, не достигавшей глаз, — не могли бы вы объяснить, почему ваши воспитанники так настойчиво игнорируют общественные пространства?
Она стояла безупречно прямо, сцепив пальцы перед собой в жесте, который должен был выглядеть смиренным, но на деле выражал сдержанную ярость.
— Разумеется, Ватанабе-сан, — в тон ей ответила высокая девушка с сантиметровой лентой. В её голосе звучала такая же фальшивая вежливость. — Как только вы объясните, почему ваши воспитанники постоянно выставляют манекены в самых неподходящих местах.
Она слегка наклонила голову, словно действительно ожидала объяснений, но её глаза оставались холодными и настороженными, как у игрока в покер, готового в любой момент увидеть блеф противника.
— О, я объясню, — улыбка Такахаши становилась всё более натянутой, а её пальцы, всё ещё сцепленные перед собой, побелели от напряжения. — Видите ли, наш клуб испытывает некоторые затруднения с пространством. Особенно после того, как ваш клуб немного… расширил свою территорию.
Последние слова она произнесла с таким ядом, что некоторые из зрителей невольно отступили на шаг, опасаясь попасть под перекрёстный огонь.
— Расширил? — Ватанабе изобразила удивление, приподняв тонкие брови над оправой очков с таким артистизмом, что ей можно было аплодировать. — Мы всего лишь используем пространство согласно выделенным нам квотам. И кстати о квотах — не ваш ли клуб пытается захватить все удобные места на предстоящем фестивале?
Она неопределённо махнула рукой в воздухе, словно указывая на множество невидимых, но несомненно существующих махинаций.
