Урок английского проходил как нельзя лучше: учитель не вызвал меня к доске, у меня не спрашивали домашнее задание, и я преспокойно выполнял то, что задали всему классу. Пока я делал какое-то упражнение, Вестер что-то напряжённо царапал карандашом на кусочках бумаги. Я не особо интересовался этим, но к концу урока он пихнул меня в бок и быстро прошептал, всучив кусочки бумаги:
– Передай это Рейн и Клео.
Мне не хотелось признаваться в том, что я был очень плох в запоминании имён.
– Помнишь их? Та, что тебя ненавидит… – Да с чего он, в конце концов это взял? – И феминистка. Понял? – Он с любопытством глянул на меня. Я непроизвольно сглотнул. Среди всей этой тишины, сквозь которую пробивались лишь одинокие перешёптывания и звуки пишущих ручек, было довольно сложно что-либо предпринять. Краем глаза я заметил, как наша преподавательница, миссис Роббинс, пристально следила за нашей партой. Смею спорить, она разгадала, что мы с Вестером занимались совершенно не тем, чем надо было.
– Цукерман, Рид, я вижу, вы уже закончили?
Так и думал.
– Эм, нет, миссис, мы как раз хотели… – начал я, ощутив, как лоб покрылся испариной.
– Обсудить с Клео и Рейн то, как мы будем выполнять задание, – вступил Вестер совершенно безапелляционным тоном. Я решил смолчать, но был категорически против подобной выдумки. Сердце сжалось, и я посмотрел на нашу кудрявую, в узких прямоугольных очках учительницу, что взирала на нас с Вестером со своего места. Её сухая морщинистая рука чуть приподняла оправу, и женщина недоверчиво взглянула на нас, по-видимому, в чём-то подозревая. Затем миссис Роббинс вымолвила:
– Хорошо, только не шумите.
И это было всё? А как же наказание за дурацкие выдумки?
– Ты ведь был в курсе, что задание на доске, – сказал Вестер, указав длинным пальцем в её сторону, – групповое? – Его взгляд показался мне чересчур уж деловитым.
– А ты не мог, – я поджал губы и силился справиться со своими эмоциями, чтобы не ругнуться прямо на уроке, – сказать это перед тем, как я написал четыре листа? – Я продемонстрировал Вестеру исписанные страницы.
– Ну что ж. – Он положил мне руку на плечо и весело усмехнулся. – Зато мы с девочками будем отдыхать.
Тогда я подумал, что задушу его ночью этой же самой тетрадью. Хорошо, что вскоре опять прозвенел звонок.
Передал я бумажки, на которые взглянул лишь ненароком, только после окончания урока. Кажется, там были какие-то приглашения, но куда конкретно – меня интересовало меньше всего. Когда мы записали домашнее задание и стали как можно скорее собирать вещи, что-то остановило меня. Мне не хотелось спешить, и класс вокруг для меня будто застыл во времени. Хотя кто-то из присутствующих всё же мог двигаться, и это был Вестер, чёрным пятном расплывавшийся перед глазами, – он протянул мне кусок бумаги, подобный тем, что я отдал девочкам.
«Приглашение. Дом Цукерманов. 17:00. Мы будем пиоылх вахфущмчя…»
– Чего? – спросил я, сдвинув брови. Я не замечал того, что покачивался, а ещё мой голос звучал словно через несколько дверей – такой далёкий и неродной он был.
– Чего-чего. Приходи, написано же.
– Мистер Цукерман, мистер Рид. – О, ещё один голос. Это, случайно, не моя покойная бабуля? – Я на днях в кабинете кулон с волком нашла. Вы, случайно, не знаете, чей он?
Да чей же он мог быть? Волчий, конечно же. Ха-ха. Ой.
Все замолчали. За окном пробежал какой-то голый дурак без штанов. Или у него просто лосины были такого цвета? Кажется, я стал раскачиваться ещё сильнее.
– Отдайте его мне, – прозвучал суровый голос. Наверное, это говорило то самое чёрное пятно возле другого пятна поярче.
– Слушайте, волк? – спросил я.
– Да, Флеминг. Стой, – спросил ещё кто-то. – Тебе нехорошо?
– Мне-то как раз-таки бесподобно, – проговорил я, запинаясь. – А вы, я вижу…
– Держите его!
Ох.
Голова болела дичайше. Она превратилась в шар, заполненный осколками стекла, которые больно резали меня изнутри при каждом вдохе и выдохе. Из груди рвалось сердце, всё пульсировало, и было невыносимо даже шевелиться. Я долго не мог раскрыть глаза и вымученно морщился, пока пребывал где-то на грани сна и реальности.
Пересечь эту грань всё не получалось – не получалось даже вспомнить, что произошло. Мне удалось это лишь через какое-то время, когда я проснулся в маленькой тёмной комнатке с единственной лампочкой на потолке. Она раскачивалась из стороны в сторону от каждого дуновения ветра из деревянного окна, так что мне казалось, что головокружение так и не прошло.
Определённо, я был в квартирке Цукерманов, но каким образом меня туда занесло, даже не догадывался. Где-то в глубине души родилась мысль, что, возможно, вернулась Саванна, но, очнувшись, я увидел только своего назойливого соседа и двух знакомых девушек, сидевших по бокам от меня на кривых стульях.
– Очухался наконец? – спросил Вестер привычным тоном.
