– Ты постоянно пытаешься напугать людей своим появлением? – спросил я, вспомнив наше знакомство. Даррелл только ухмыльнулся сильнее, а Вестер поднял голову, беззвучно кивнул однокласснику и продолжил изучать материал, не обращая никакого внимания на нас двоих.
– Тебя это так раздражает? – продолжил Даррелл.
– Да, если ты ещё не понял, – бросил я, кинув в его сторону быстрый взгляд.
– Так не раздражайся, – коротко усмехнулся тот, продолжая сидеть вполоборота и поглядывать то на меня, то на Вестера. – Или можешь мне заплатить. Мне как раз не хватает нескольких фунтов стерлингов на обед. У тебя вроде много денег. – Он оценивающе пробежался глазами по моей рубашке и наручным часам. Я спрятал руки под парту, а затем зло вскинул глаза, встретившись с его маленькими травянисто-зелёными глазами, которым я совершенно не доверял. И этот вороватый взгляд я точно узнал бы из тысячи.
– Что за глупый разговор ты пытаешься завязать, Даррелл? Какие деньги, о чём речь? Чёрт! – Мой гневный взгляд перешёл в недоуменное выражение, я сощурился, разведя руки в стороны и неодобрительно покачав головой. Мне тогда уж очень сильно захотелось провалиться сквозь землю, потому что казалось, что я попал в дом для душевнобольных. Удивительно, что очень часто психи ходят совсем рядом, а мы этого просто не замечаем, считая ненормальными лишь себя. – Ты, похоже, сходишь с ума! – воскликнул я, продолжая смотреть на то, как хитрее и хитрее становилась его улыбка. На секунду мне даже почудилось, что ему нравится эта реакция и ему лестно, когда люди переживают в его присутствии. Может, так оно и было.
– Хоть в чём-то я могу согласиться с Флемингом, – прозвучал женский голос совсем рядом. Я почувствовал аромат апельсиновых духов и увидел сначала Рейн – как и всегда, закрытую и малость апатичную, а затем Клео – сдержанно улыбнувшуюся тонкими губами.
– Привет новоприбывшим, – сказал Вестер, не отрываясь от чтения.
– И тебе привет, – ответили Рейн и Клео вместе. Вторая повторно улыбнулась мне, чуть теплее, и грациозно удалилась в конец ряда, чтобы через него дойти до своей парты. Там она выгрузила из тёмно-коричневой мягкой сумки учебник и принялась читать записи из своей тетради.
Рейн продолжила, нависнув прямо над нашей с Вестером партой и еле заметно поджав губы:
– Да, Даррелл, все знают, что ты тёмная лошадка, – кивнула она, смотря на кудрявого и ничуть не смущаясь своих слов. Даррелл приглушённо засмеялся, расплываясь в широкой улыбке, не теряя при этом своей наглости.
– Спасибо, Стивенс. Я всегда знал, что ты умеешь поднимать людям настроение и их самооценку. Как твоя поездка в Италию, кстати? – Он внимательно следил за каждым её движением, словно хищник, готовый в любой момент напасть. От его глаз не могло ускользнуть ни одно движение, даже когда Рейн неторопливо обхватила своё узкое запястье другой ладонью.
– Неплохо. Как видишь, она многое изменила. – Я встретился взглядом с её глазами-океанами, холодными и неприступными, целиком покрытыми льдом. Она посмотрела на меня, и я вспомнил, что Вестер до меня сидел отнюдь не один. Даррелл повторно усмехнулся, отворачиваясь от нас.
– Оставлю я вас, пожалуй, одних.
Предатель.
– Хочешь сесть? Пожалуйста. – Я встал со стула, собирая свои вещи.
– Флеминг? Куда ты?..
– А знаешь, оставайся. Я найду себе место, где сесть. – Рейн ни с того ни с сего завела руки за спину и попыталась улыбнуться, перебив Вестера.
– Никуда, Вестер, – улыбнулся я, следя за тем, как непринуждённой походкой Стивенс зашагала к Клео, бросила рюкзак на парту и принялась о чём-то разговаривать с подругой. Обратившись к Вестеру, я спросил:
– Как можно объяснить чужую непредсказуемость? Это отсутствие чётких мыслей и целей или банальное желание жить в своё удовольствие, чувствовать каждый момент и использовать все шансы? Как ты думаешь?
Но Вестер меня уже не слушал, а отчаянно жестикулировал, беззвучно шевеля губами и повторяя параграф перед тем, как его рассказать.
– А сказать, что думаю я? Я думаю, что тебя… – начал Даррелл, откровенно насмехаясь надо мной и поворачиваясь вновь в мою сторону, но не успел договорить: вместе со звонком в класс зашёл учитель.
О, неужели?
После школы я добирался до дома Вестера на автобусе и из салона смотрел на улицу за окном. Там было тепло и довольно сухо – лужи постепенно испарялись, оставляя после себя лишь небольшие пятна на асфальте. Хотя внутри автобуса было ещё жарче – здесь стояла откровенная духота, и при взгляде на поцарапанные прелые кресла появлялась мысль, что нас всех поместили в салон насильно. Ведь кому в здравом уме придёт в голову ехать на такой развалине? К тому же неспешная езда и палящее не по сезону солнце клонили меня в сон с такой силой, что я не сразу услышал:
– Конечная.
Спустившись на землю как в прямом, так и в переносном смысле, я засеменил в гости к приятелю, который, в отличие от меня, ушёл домой пораньше, так и не досидев до конца все уроки. Он сказал: «Сегодня „Портреты жизни“, а у меня нет лишних сил, чтобы тратить их на физкультуру. Нет, спасибо!»
