Лампочка в подвале всегда одна и в самом его конце (две лампочки здесь друг с другом не уживаются), светит мутным подвальным светом.
Но главное тут — маленькие, закрытые дверцами помещения за боковыми стенами, где жильцы хранят картошку, морковку, капусту, банки с огурцами-помидорами, а еще старые лыжи, старые велосипеды, старую одежду и прочие полунужные-полувыкинутые вещи. То есть подвал — это балкон, потому что на балконе то же самое.
…Мы спустились вниз. Осмотрелись фонариками. Страшно — аж жутко. Ноги — деревянные. На земле — дорожки паучьих следов. Отчетливые — кошмар.
А если не все пауки из подвала убежали?
У стены валялся черенок от лопаты, потемневший от сырости и немного заостренный. Артем подобрал его и пошел вперед. Сомнительно, что деревяшка поможет, но выбора нет. Может, позвать сюда Чебурашку? Его пауки боятся… Не, уж лучше они, чем эта загадочная улыбка.
…Следы вели все дальше и дальше, пока наконец не оборвались около одной двери.
Незапертой. Ни на замок, ни на крючок, ни на дощечку с гвоздиком, да и вообще распахнутой. Инопланетные твари, когда уходят, двери за собой не закрывают. Некультурные.
А вдруг они еще там?
Посветили фонариками.
Да, там.
7
…Дохлый паук валялся сразу за порогом. Глаза огромные, смотрят невидяще, клыки из пасти торчат, словно карандаши. Самое кошмарное — он как из паутины. Весь! И голова, и туловище, и лапы. Плотной, будто склеенной, но мягкие ошметки все равно торчат.
В углу подвала лежала картошка. Но сейчас ее нету! В другом — свекла. И она тоже почти вся исчезла! Гора стекла от разбитых банок валяется. Стекла есть, но содержимое отсутствует. Пауки воровали еду? Вот что скрывалось в мешках!
А с чего он помер?
Морщась от отвращения, Артем палкой разжал ему челюсти, и из пасти выпал надкусанный соленый огурец.
— Неужто им отравился, — пробормотал Артем.
— По всей в-вероятности, — ответил Глеб. — Смотри, огурец в плесени.
— Так надо было ее счистить, — удивился Артем. — Это все знают.
— А он — нет. И п-поплатился за это.
Как интересно, подумал я. В уэллсовской "Войне миров" инопланетяне погибали от микробов, а у нас — от заплесневевших огурцов. В СССР своя специфика.
— Засыплем его пока чем-нибудь, — сказал Артем, начал двигать чудовище к стене, но мертвая лапа зацепила полку с какими-то коробками, и одна из них, надорванная сверху, свалилась пауку на спину.
Не успел я понять, что это пачка стирального порошка "Лотос", как в том месте, где порошок попал на паука, возникло пламя. Самое настоящее! Красно-голубое, потрескивающее. За секунды прожгло в туше дырку и прекратилось.
— Хахаха, — восхитился Артем. Он взял пачку, велел нам отойти и обсыпал паука "лотосом" с головы до ног.
Паук сгорел целиком. Дочиста. Без дыма, но с искрами. Даже косточек не осталось.
— Это вообще как, — спросил я, не веря своим глазам.
— Элементарно, — ответил Глеб, — химический с-состав пришельцев таков, что когда их тела соприкасаются с концентрированными соединениями натрия, входящими в ст-тиральный порошок, возникает сложная экзотермическая реакция, проходящая по разветвлённо-цепному механизму с п-прогрессивным самоускорением за счёт выделяющейся в реакции энергии.
Артем вздохнул, понимая, что будет дальше.
Глеб уставился куда-то и набрал в грудь побольше воздуха.
— Теплота пожара это количество тепла, образовывающегося в зоне горения в единицу времени, она зависит от массовой скорости выгорания, низшей теплоты сгорания вещества и полноты сгорания вещества…
— Все понятно, не продолжай, — заорали мы, вернув Глеба из научно-заоблачных сфер в наш подвал.
— Вот чем с ними можно бороться, — сказал Артем. — Забираем весь порошок и несем на чердак.
— В-воровать? — засомневался Глеб.
— А как по-другому?! — отрезал Артем.
8
Наша добыча составила примерно тридцать пачек порошка. Точное число знает Глеб, потому что он не терпит слова "примерно", но я не спрашивал. Много пачек, еле донесли. Порошок тяжел, как свинцовая пыль. Сложили в уголок, прикрыли газетами. Кто-то прилично запасся на случай дефицита. Мы вернем, когда все закончится! Честное пионерское!
— Пока нет дождя, надо пройти по следам, — сказал Артем. — На земле они хорошо видны. Даже на асфальте, пока его не подмели.
Но для начала мы решили подготовиться. Из тех же старых газет понаделали небольших свертков с порошком. Бомбочек эдаких, наподобие петард, спасших нас в лагере. Если кинуть, порошок от падения рассыплется, а для паука это смертный приговор. Пятнадцать штук, по пять на каждого. В полиэтиленовые пакеты их запихнули. Хорошо, что когда-то мы несколько пакетов из дома стащили. Они дефицитные, поэтому наши мамы полощут их в раковине наравне с посудой и вешают прищепками сушиться. Затем смыли порошок с рук. Мы не марсианские пауки, не сгорим, но ладони он разъест влегкую. Он и носки в стиральной машинке растворит, как азотная кислота, если его лишнего насыпать. А еще захватили увеличительное стекло для разглядывания следов.
