Погрузившийся в очередной эксперимент Дарт Плэгас сосредоточенно вчитывался в записи своего предшественника на ниве науки, бережно листая древний журнал. От страниц несло кровью, болью и смертями – смесь, заставлявшая ситха блаженно улыбаться. А какие чудесные опыты там были описаны! Муун практически визжал от восторга, как малолетка, предвкушая, как будет их повторять, творчески переосмысливать и вновь повторять. Уже свои опыты! Тем более никто не мешает… Ни Клан, ни ученик, ни его свободные агенты… Плэгас терпеть не мог лишнее беспокойство и отвлечение, поэтому попросту заблокировал все возможности для общения, погрузившись в научные изыскания с головой. Если что, сообщения он потом прочитает. А особо срочное… Только для банкиров.
Плэгас перелистнул страницу, буквально потирая руки от удовольствия, не видя, что в базе данных осело еще одно сообщение от анонима.
– Точка, точка, запятая! – тренировочный боккен ткнулся в подмышку, и Ксанатоса скрючило от боли. – Вышла рожица кривая! – Мол злобно хихикнул, продолжая напевать детскую песенку. – Палка! Палка! Огуречик! – с каждым словом боккен с силой ударялся о руки и ноги несчастного падшего. – Вот и вышел человечек!
Ксанатос захрипел, закатывая глаза: боккен был усыпан колючками плотнее, чем ствол «Взрывающейся хуры», и каждая колючка заботливо смазана ядом нервно-паралитического действия. Не смертельно, но дико больно.
– Эти ручки, эти ножки, побежали по дорожке… – Мол сощурился, пнув пытающегося встать Ксанатоса в пятую точку. Парнем словно из катапульты выстрелили. – Я кому сказал – побежали! – гаркнул забрак, что в его исполнении выглядело очень смешно: злобная писклявая мелочь. Ксанатос послушно побежал – он видел и ощущал больше, чем внешность ребенка. За ним гнался монстр с большой буквы «М», и Дю Крион просто пытался выжить.
На помощь джедаев рассчитывать не стоило: Фимор корячился рядом со своим братом-падаваном, а Кеноби отличался от Мола только тем, что не имел рогов, по просвещенному мнению несчастных страдальцев.
– Ладно, – неожиданно благодушно махнул рукой забрак, одним взмахом руки левитируя боккен к стене, прямо на подставку. – Кеноби! Твоя очередь!
Бен встал, насмешливо покосился на тяжело дышащих, взмыленных и пропахших потом Фимора и Ксанатоса. Щелкнул пальцами. Сейбер взлетел с пояса, регулятор сам повернулся до отметки в десять процентов мощности – не смертельно, только ожог. Сильный.
– Продолжим изучение Второй формы. Начальные ката. Вперед.
Подневольные ученики похватали тренировочные сейберы, встали в стойки и замахали мечами.
– Следим за работой ног! – строго произнес Кеноби, охаживая Ксанатоса по икрам. – Четче!
Мужчины застонали.
Мол ехидно ухмылялся: вид учеников вызывал в ситхе какие-то глубинные положительные чувства. Так и хотелось обнять весь мир, задушив от радости! Что самое интересное, забрак отметил, что Кеноби тоже начал потихоньку оживать.
Постоянно находящийся в депрессии джедай вынырнул из этого болота и впервые за века смог отстраниться от привитого когда-то Джинном самоедства.
Для такого утверждения были все основания. Ситх несколько раз встречался с Квай-Гоном, и не все эти встречи были боями. Пусть Мол и являлся социопатом с очень извращенной логикой, он прекрасно разбирался в психологии разумных и легко заметил, что мастер Кеноби обладал довольно завышенным самомнением.
Нет, он не был законченным эгоистом – Джинн обладал и состраданием, и мудростью, и добрым сердцем… Вот только, кроме этого, он имел крайне избирательную слепоту и убежденность в том, что только он правильно понимает Волю Силы, запросто путая ее с собственными желаниями.
Крайне своеобразная личность, служащая прекрасным примером того, что джедаи – всего-лишь люди в широком понимании этого слова, со своими тараканами в голове.
Как и все обитатели галактики.
И прекрасным подтверждением данной мысли были три его падавана.
Впрочем, в данный конкретный момент времени Мол размышлял о Кеноби и его неожиданно проснувшемся вкусе к жизни.
Решив пустить все на самотек, старик Бен, в которого превратился огненный когда-то Оби-Ван, начал постепенно оживать. С его плеч упал груз, который на джедая взваливали все кому не лень, а он и тащил, подчиняясь долгу. Долго тащил, пока не понял, что это совершенно бессмысленное занятие. Нельзя вечно нести всех на своей спине, терпя понукания, от этого ездоки только наглеют и ленятся. Да еще и обвиняют в своих бедах того, кто делает им благо по доброте душевной.
До Кеноби этот факт, который он упорно и долго игнорировал, наконец дошел, и джедай принял решение позволить всем вокруг самим разбираться в своей жизни. Не пытаться раз за разом изменять реальность, считая, что так будет лучше, а в результате получая все ухудшающийся результат, а дать возможность другим принимать свои решения. Набивать свои шишки и делать из этого выводы.
