Готовясь к выезду в город, Анни чувствовала несвойственную ей усталость. Она была благодарна Хадсону за предоставленные им услуги шофера и лимузин, в котором могла бы укрыться от неприятностей до той минуты, пока не будет вынуждена встретиться лицом к лицу с олицетворением этих неприятностей в образе Джила Гриффина. Внезапно она вспомнила, что не может позволить себе воспользоваться услугами Хадсона, иначе во сколько же ей обойдется сегодняшняя поездка в город?
Войдя в здание Объединенных фондов, Анни обнаружила, что ее фамилия есть в списке ожидаемых посетителей, но ей пришлось прождать почти полчаса, чтобы увидеть Джила. Она нервничала, а из-за кондиционера ее и вовсе бросало в дрожь. «К чему этот кондиционер в ноябре?» И решила, что он, вероятно, существует потому, что в это время года нельзя открыть окна.
«Сколько энергии расходуется попусту», – подумала она. Она полистала свежий номер «Бизнес Уик», не придавая значения тому, что читает. Могла ли ее сейчас волновать проблема прорыва в технологии производства микропроцессоров?
Наконец портье одарил ее скупой улыбкой: «Мистер Гриффин желает вас видеть. Миссис Роджерс проводит вас к нему».
Появилась пожилая женщина и повела ее по безлюдному коридору, покрытому синей дорожкой.
Анни впервые была в офисе Джила, и ее поразили размеры помещения.
Южная и восточная стороны офиса состояли из зеркальных стен, отсюда же открывался захватывающий вид на Манхэттенскую бухту. Она заставила себя оторваться от этой живописной картины и посмотрела на человека, который встал, чтобы поприветствовать ее. Она ждала какой-либо светской фразы, что-то вроде: «Ну как идут дела?», что могло бы помочь разговору между ними, но Джил и не подумал это сделать.
– У тебя, как я понимаю, возникла какая-то проблема, – сказал он, даже не дожидаясь, пока она сядет. Он внимательно рассматривал ее. И она пожалела, что не надела что-нибудь более деловое, а не это простое черное платье от Кэлвина Клайна. Он смотрел на нее так, как если бы она была в купальном костюме. Он щурил глаза и скупо улыбался.
– Да, Джил, и я очень расстроена, – начала Анни. Она говорила медленно и спокойно. – Ты знаешь, что я и Аарон учредили опекунский фонд для Сильви. Это было почти двенадцать лет тому назад. Для Сильви этот фонд значит очень много: Без него ей будет трудно рассчитывать на сносное существование.
– Да, я помню, – ответил он. Его ледяные бледно-голубые глаза холодно смотрели на Анни. Затем он перевел свой взгляд и стал осматривать комнату.
– И этот фонд Аарон, не без твоей помощи, растратил и аннулировал.
Джил выслушал это обвинение, не шелохнувшись. Анни ждала его реакции, но ее не последовало. Не было вообще никакой реакции. Они сидели в большой комнате и молчали. Анни решила, что больше не заговорит первой, подождет, когда он что-нибудь скажет. Она была смущена, хотя и знала, что ей не следует смущаться. А он просто сидел, уставясь на нее, и не проявлял никаких признаков волнения. Она чувствовала, как в ней нарастает гнев.
Анни не могла предположить, что он поведет себя так холодно и бесстрастно. Вдруг она вспомнила письмо Синтии, и гнев заставил ее заговорить.
– Ты не имел юридического права позволить Аарону распоряжаться этим счетом. Для этого требовалось мое согласие, а я его не давала и никогда бы не дала. – Голос Анни стал набирать силу, и Джил жестом попросил ее остановиться. Теперь он хотел говорить. Ну уж нет! Не тут-то было! – Не прерывай меня, Джил, и не пытайся меня успокоить. Я разгневана и не остановлюсь, пока не закончу. Я считаю, что по закону ты несешь ответственность за потерю этих денег, а значит, их нужно вернуть каким-то образом. Если их не вернут, я заставлю вас уплатить издержки.
Джил одарил ее презрительной улыбкой.
– Кого ты собираешься заставить это сделать? Аарона? Ведь именно он растратил деньги фонда. Полагаю, что он уже достаточно взрослый, чтобы отвечать по закону.
Она почувствовала, как внутри у нее все перевернулось.
– Я подам на тебя в суд.
– Все понапрасну, ты проиграешь. Я скажу, что он меня обманул. Что он уверил меня в том, что действует с твоего согласия, а я поверил ему. В конце концов, мы ведь с ним старые друзья. Я доверял ему. И я не первый, кого он обманул. Он обманул и тебя.
Анни показалось, что он смотрит на нее с вожделением, а может, это плод ее воображения? Так или иначе, но он был мерзок и достоин презрения. И если он солжет в суде, ему, скорее всего, поверят. Но она попробует еще, в последний раз. Она крепко сжала руки, надеясь, что это успокоит ее, и произнесла:
– Джил, то, что ты сделал, противозаконно. Что ты думаешь?..
Она не закончила фразу и отвернулась. Она не могла продолжать, не могла смотреть на это бесстрастное лицо хищника. Стюарт был прав, когда говорил, что в нем нет ничего человеческого.
