– Чушь! – заорал Морти. – Сделка заключена. Диана улыбнулась ему.
Лео Джилман выпрямился на стуле.
– Разреши мне, Морти. Госпожа Ла Гравенессе, мне не нравится ваша инсинуация. У нашей фирмы безупречная репутация, и вам следовало бы воздержаться от необоснованных обвинений. В любом случае вам следует представить доказательства. Эти два обстоятельства не имеют ничего общего друг с другом. Миссис Кушман действовала по собственной доброй воле, как осведомленный взрослый человек. ОНА наняла его и воспользовалась его юридической консультацией при выработке соглашения о разводе. Мы же впоследствии приняли господина Марлоу в фирму, потому что его работа произвела на нас очень хорошее впечатление. Сейчас слишком поздно менять свое решение. И несправедливо пытаться извлечь выгоду из благоприятной финансовой ситуации, которая сложилась для мистера Кушмана после развода и никак не была связана с тем периодом, когда он состоял в браке. Мы готовы в интересах справедливости начать долгий и дорогостоящий судебный процесс. Как точно выразился мистер Кушман, сделка есть сделка.
– Мы готовы оспаривать это, – сказала Диана. – У нас есть факты, доказывающие, что фирма была основана миссис Кушман и ее родителями, что на самом-то деле мистер Кушман играл второстепенную роль.
Лео улыбнулся.
– Госпожа Ла Гравенессе, деловые круги знают Неистового Морти. Он и ЕСТЬ фирма. Мне бы, право, ужасно не хотелось видеть, как вы будете тратить ваше время и средства миссис Кушман, пытаясь доказать обратное.
У Бренды екнуло внутри. Она почувствовала, как пот выступил у нее на верхней губе и на лбу. Это было так несправедливо! Она знала, что Диана берет это дерьмо на пушку, – ни она, ни ее отец не вели в свое время документацию, – она не могла ничего доказать. Если бы она возбудила судебное дело, то что бы произошло? И что бы почувствовали Анжела и Тони, снова увидев в газетах имя дедушки? Были ли такие, кому не нравился Неистовый Морти и кто ему не верил? Ему, ловкому дельцу?
Диана сняла очки и наклонила голову набок. Потом она вздохнула. «Неужели она сдается? – подумала Бренда в панике. – Может быть, уже поздно что-либо изменить? Боже, почему я была так глупа и так напугана? Почему я согласилась на такую малую часть, почему я подписала эту чертову бумагу? – Она испытала такую сильную досаду, что на какую-то минуту у нее в голове помутилось. – Нечего было надеяться, – подумала она с горечью. – Столько провозиться с бумагами и со старыми квитанциями в поисках нужного, столько потратить времени на Диану. А теперь еще и ее счет. О Боже!»
Однако Диана молчала. Потом она протянула свою длинную руку вниз за стоявшим на полу «дипломатом», щелкнула замками, вынула оттуда толстую папку и шмякнула ее на стол. Морти узнал ее сразу же. У него засосало под ложечкой. На обложке крупными буквами было написано: «Фотокопии. Налоговые декларации мистера и миссис Мортон Кушман за 1980, 1981 и 1982 годы».
Морти оторопело уставился на папку, а потом посмотрел на Лео.
Всем присутствующим был понятен смысл происходящего. Лео и Морти, не отрываясь, глядели друг на друга. «Что это значит, мать твою?..» – отстучал взгляд Лео. Морти был похож в этот момент на раненого слона, который мог ринуться вперед, а мог и упасть замертво. Ясно было, что удар был смертельный.
Прежде чем Морти пришел в себя, Лео обратился прямо к Диане:
– Госпожа Ла Гравенессе, я бы хотел переговорить с моим клиентом с глазу на глаз. Может быть, я был не прав, и у нас действительно есть основания подумать о более соответствующем моменту соглашении.
– Не могу поверить! – Бренда снова рассмеялась. Ее низкий голос прерывался, так как над ней усиленно работала массажистка-азиатка. Она услышала, как Диана простонала низким, идущим из горла голосом, открыла глаза и улыбнулась.
Диана, лежавшая на массажном столе рядом, повернула голову, посмотрела на Бренду и широко улыбнулась в ответ.
Глядя в глаза друг другу, они завизжали от восторга, как двое детей, увидевших, что день будет снежным. Постепенно смех затих, но Бренда продолжала смотреть на Диану. Та была без очков, волосы у нее были взъерошены, и Бренда поразилась, насколько она была привлекательна. Не то чтобы хорошенькая, скорее, интересная.
