Она увидела, что мускулы лица Элиз напряглись. Бренда знала, что, как все стопроцентные американцы, Элиз становилась высокомерной, когда злилась, а сейчас она была зла. Она холодно посмотрела на Бренду сверху вниз.
– Не будь слюнтяйкой, Бренда, – сказала Элиз, повторяя насмешку Бренды над Анни.
Бренда почувствовала себя очень уязвленной этой колкостью: «Я борюсь за выживание, а эта богатая сучка называет меня слюнтяйкой?» Она почувствовала, как у нее загорелись щеки, и наклонилась к самому лицу Элиз:
– Что ты, черт возьми, можешь знать о том, что чувствует женщина, которая находится на милости у мужчины и борется за выживание? Все, что у тебя есть, Досталось тебе просто так. Тебе никогда не приходилось целовать зад у мужика, чтобы тебе выплачивали алименты и чтобы ты могла выглядеть как президент кооператива в глазах лифтера или подсчитывать, можешь ли ты пообедать за 36 долларов, потому что алименты могут опять задержать. Ты знаешь, как мне приходится месяц за месяцом унижаться перед Морти, потому что я в его руках? Нет, Элиз, и ты никогда этого не поймешь.
Бренда вышла из себя. Она осознавала, что, хоть и пыталась сдерживать свой голос, начала привлекать внимание сидящих за соседними столиками. Но ей было наплевать.
Анни наклонилась вперед и сказала:
– Элиз тоже нелегко, Бренда. Бренда посмотрела на нее.
– Не будь хорошей девочкой, Анни. Не сейчас.
– Я могу постоять за себя, Анни. К тому же Бренда права, – сказала Элиз и повернулась к ней.
Бренда стала говорить тише:
– Знаешь, что я думаю, Элиз? Я думаю, для тебя это всего лишь игра. Просто надо заняться чем-нибудь, пока не оправишься от того, что потеряла мужа. Для тебя это заменяет поездку на юг твоей дерьмовой Франции или трехмесячное кругосветное турне на твоей дерьмовой яхте. Это для тебя еще одна игрушка. Ну а я дерусь за свою жизнь, богатая избалованная малышка. Для меня это не игра. – Быстро отпив из фужера на длинной ножке, она поставила его и посмотрела на Элиз прищурившись, точно так же, как это делал ее отец. – Так что не надо называть меня слюнтяйкой. Когда ты будешь готова рисковать всем, что у тебя есть, тогда ты сможешь критиковать меня. А пока что держи свою праведность при себе.
Элиз продолжала смотреть прямо на Бренду. И та увидела в глазах Элиз что-то, чего раньше не замечала.
– Прости, Бренда, – наконец медленно выговорила Элиз, – я была невнимательна и бесчувственна. Знаешь, ты права, я не знаю, что значит быть на милости у мужчины в отношении финансовой обеспеченности. – Веки у Элиз дрогнули несколько раз, она подняла голову и сказала: – Пожалуйста, прости меня, Бренда. Мне не следовало так говорить.
Бренда удивленно откинулась на стуле и задышала ровнее.
– Конечно, все в порядке, Элиз. – Она уже сожалела о том, что взорвалась. – Я зря так накинулась на тебя.
– Но я знаю, что значит зависеть от мужчины в эмоциональном отношении. Видимо, вообще зависеть от мужчины в чем-нибудь – унизительно.
Элиз улыбнулась.
– Ну вот так. Мы ничего не будем предпринимать относительно Морти до тех пор, пока он не расплатится с Брендой. Ну что, дамы, договорились?
Анни улыбнулась им обеим и кивнула. Вообще-то, когда они договорились встретиться, она не совсем представляла себе, что это будет так. И сейчас в замешательстве видела, что она, очевидно, никак не может влиять на ход событий. К тому же долгие годы общения с доктором Розен приучили ее к мысли, что влиять на что-либо она патологически неспособна.
Анни потрясла головой, как будто хотела избавиться от каких-то мыслей. Думать об Аароне и докторе Розен было опасно. Она все время отыскивала себе какие-то занятия, но ночью, когда была дома одна, ее мысли были о нем. Он всегда был таким веселым, таким остроумным. Он всегда умел ее рассмешить. Он понимал ее, ее легкие шутки, восхищался ее остроумием. По крайней мере, когда-то восхищался. С тех пор ее никто по-настоящему-то и не знал.
– Ну, а что мы ищем? – спросила она.
– Думаю, пока что трудно сказать. Ну, а в общем, мы ищем бреши в их броне, так ведь? – спросила Элиз.
– Мягкое белое подбрюшье, – добавила Бренда, пошлепав свое собственное.
Элиз сжала губы.
– Что касается Джила, то тут все ясно. Я думаю, мы должны действовать в двух направлениях: мы выясняем, чью фирму он собирается заполучить в следующий раз, и все это рушим, а также выявляем, как он мошенничал в прошлом при продаже и покупке акций. Привлекаем к делу Агентство по финансовому надзору, а если сможем докопаться до его личных финансов, то и Внутреннюю налоговую службу. Не думаю, что нам стоило связаться с полицией, – записка, которую оставила Синтия, доказывает, что это было самоубийство. Но в его связях можно что-то найти. Его новая жена – как ее зовут? – Она посмотрела в записи.
– Бирмингем. Мэри Бирмингем, – подсказала Бренда.
– Правильно. Так, она хочет приобрести новую квартиру на Пятой авеню. Лалли состоит там в правлении. Может, нам удастся сделать так, чтобы они не смогли поселиться в этом здании. И я думаю, нам удастся забаллотировать ее во всех общественных организациях, которые пользуются уважением.
