Пока я говорила все это, Йар стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели. На скулах играли желваки, брови превратились в одну линию.
— Остановись! — он повысил голос так, что я запнулась на полуслове. — Я тебя слушал и услышал. А теперь ты послушай меня. То, что я сейчас скажу, тянет на десяток лет тюрьмы. Последствия того неудачного эксперимента за сто лет не сгладились, наоборот, усилились. С каждым годом вас становится все больше. Власти — не только Рира, других стран тоже — тратят на вашу адаптацию немалые суммы из социального бюджета, отрывая от своих граждан, — подойдя к двери, Йар уже взялся за ручку, но остановился и повернулся ко мне. — Мы пытаемся все исправить, и для этого нужны добровольцы из ваших. Ни одного человека — слышишь, Вера, ни одного! — не принуждали участвовать в наших экспериментах.
Он повернулся и вышел, хлопнув дверью. А я мешком плюхнулась на диван и наконец-то позволила себе разреветься.
Я так и думала. Я так и знала! И что теперь?
А ничего.
Когда слезы иссякли, я встала, набрала в горсть воды из кувшина и вымыла лицо. Промокнула салфеткой, стерла перед зеркалом разводы косметики. Потом налила в шот неразбавленной настойки, выпила. На глаза снова навернулись слезы — на этот раз от крепости, но голова осталась ясной. Впрочем, возможно, к лучшему. Мне предстояла еще целая ночь на ногах.
Подождав немного, пока лицо не придет более-менее в норму, я вернулась в зал, где веселье набирало обороты. Трудно было сказать, как все пойдет в «Дайне» дальше, но открытие определенно удалось.
— Такой выручки по бару в «Грене» не было даже с тобой, Вера, — возбужденно блестя глазами, заявил Брюн. — И это всего за пару часов. Только успевай наливать. Надеюсь, запасов до закрытия хватит.
Чтобы отвлечься, я встала к ним за стойку третьей, обслуживая заказы из зала. Когда становилось потише, обходила все кругом, разговаривая со знакомыми, и даже согласилась потанцевать с важным чиновником из службы работы.
— Вера, ну хоть немного с нами посиди! — потребовал Джейк, когда я подошла к их столу. — А где Йар?
— Не смог остаться, — неопределенно ответила я, скрипнув зубами.
Вот спасибо, Джейк, напомнил!
Я наглаживала обиду против шерсти, вытягивая ее из слов Йара.
Видите ли, они тратятся на нашу адаптацию, отрывая от своих. А не надо было всякой опасной фигней страдать.
Но при этом тоненький голосок здравого смысла пищал о том, что, если ситуация только ухудшается и есть хоть малейший шанс все остановить и исправить, надо его использовать. И я понимала, почему это настолько секретно. Если люди узнают, протестовать будут так, что власти взвоют. Слишком велик риск.
Ближе к утру, когда народ стал потихоньку расходится, я уже падала с ног. А ведь это было только начало. И выходных, по крайней мере, в первое время, не предвиделось.
— Вера, здесь все уберут и закроют без тебя, — Войтех подтолкнул меня к выходу. — Мне по жребию выпало быть трезвым и везти всех домой.
В рассчитанную на четверых машину мы набились вшестером, причем Димитра сидела у меня на коленях. К счастью, до моего дома было недалеко. Кое-как выбравшись, я помахала на прощание и пошла к крыльцу.
— Вера!
Появившийся из тени темный силуэт преградил мне дорогу.
Я хотела, чтобы он пришел, и боялась этого. Но хотела, наверно, больше.
Чтобы последнее слово осталось за мной? Или… чтобы оно оказалось не последним?
— И как тебя сразу лет на десять не посадили, едва стало известно, что ты общаешься с гризой? Не верю, что никто не заметил.
— Возможно, думают, ты потенциальный объект для экспериментов.
Воздух застрял в горле. С трудов сделав вдох, я отступила на пару шагов назад. Будто он прямо сейчас мог утащить меня в какую-нибудь лабораторию.
— Вера! — Йар сгреб за талию и, преодолевая сопротивление, прижал меня к себе. — Перестань. Ты спросила, я ответил. С вашим миром ничего не получается. Он открывается только в одну сторону — сюда. Так что не беспокойся. А даже если б это было возможно, все равно я не позволил бы тебе так рисковать.
— То есть эти эксперименты — риск не только для всего вашего мира, но и для тех, кто в них участвует? — я все еще вырывалась, но уже не так активно.
— Ну вообще-то они тоже часть этого мира, — рука Йара переместилась с талии ниже, стиснув мою задницу так, что наверняка должен был остаться синяк. — Да, помимо общего риска они рискуют еще и лично. Но повторю: по своей воле. Зная, на что идут.
— А те, кто отказываются? — я поймала себя на том, что сама прижимаюсь к нему теснее. Как будто в его штанах спрятан магнит. Здоровенный такой магнит вполне железной твердости. Черт, ну и пошлятина же в голову лезет! Настолько роскошная и сочная, что живот мгновенно набух тянущей болью. — Может, они-то как раз и пропадают без следа? Чтобы никому ничего не сказали?
— Твой приятель Мурунно никуда не пропал. Помалкивает в усы, потому что знает: лучше держать язык за зубами.
— Йар… ты уже наболтал не на десять, а на пятьдесят лет тюрьмы!
