Стоп, Вера, это не шутки. Люди-то ведь реально исчезают. И ни трупов, ничего. Процесс, благодаря которому мы все попали сюда, запустили сто лет назад именно физики-ядерщики. Йар имеет непосредственное отношение к этой банде. И хотя утверждает, что просто читает студентам лекции, ведет себя при этом как типичный врун: косит глазами, лапает лицо, глотает слюну и облизывает губы. Я готова была поставить на кон все свои четыре невыросших зуба мудрости, утверждая, что он имеет к этим исчезновениям какое-то отношение. Или хотя бы что-то об этом знает.
Возможно, Йар рассчитывал закончить вечер иначе, но я, сославшись на усталость и головную боль, попросила отвезти меня домой. И дело было не в страхе, что он треснет по башке и запихнет в какой-нибудь ядерный реактор. Ну… не только в этом. Скорее, в том, что очень не хотелось, чтобы потом мои опасения подтвердились. Узнать, что твой мужчина преступник, возможно, убийца… ну такое себе. Поэтому я решила немного притормозить. Пока все не прояснится. Если, конечно, прояснится.
В общем, одна мечта точно оказалась… с двойным дном. Поэтому я с еще большим рвением набросилась на вторую, прячась в ее осуществление от мыслей о первой.
Заявки мои одобрили в течение нескольких дней. Мне открыли профессиональный банковский счет, и на нем вдруг оказалась очень приличная сумма. Сразу после этого я распрощалась с персоналом «Грена» — со Снапом, Брюном и еще несколькими сердечно, с остальными равнодушно. Планы, которые строила полтора года, начали становиться реальностью.
Хозяин помещения, выбранного еще несколько месяцев назад, сдержал свое слово и дождался. Я арендовала бывший ресторан на год и запустила туда команду мастеров. Наверняка они дико меня ненавидели и желали самой страшной смерти, потому что я стояла у них над душой, контролировала каждую мелочь и безжалостно заставляла переделывать, если замечала отступление от проекта хоть на микрон.
Уже через несколько недель из хаоса начали проступать черты будущей «Дайны» — «Малинки» версии 2.0. Отличие от оригинала состояло в том, что это был именно клуб, а не просто бар. Зал со столиками предполагался намного больше, кроме того я предусмотрела место для танцпола и сцены. А еще — что-то вроде кабинетов — столы, отделенные друг от друга перегородками, и на двоих, и для большой компании. И, разумеется, изнанка, которую не видят посетители: кухня, подсобки, кладовые, комнаты отдыха для персонала и для артистов.
Попутно мне приходилось бегать по всевозможным инстанциям, оформляя адово количество документов. Бюрократия в этом мире оказалась на несколько порядков мощнее нашей. Нужные учреждения находились в разных концах города, а из транспорта мне было доступно только метро. Набегавшись вот так, я возвращалась домой с высунутым на плечо языком и думала, что, возможно, стоит записаться на курсы вождения — не сейчас, конечно, когда все более-менее наладится.
Команда моя, разумеется, помогала, но почти все продолжали работать, собираясь окончательно присоединиться уже после открытия клуба. Что касается Йара, его помощь в основном сводилась к тому, чтобы куда-нибудь подвезти меня на машине, если мог освободиться днем. Впрочем, грязной работы он не боялся, иногда переодевался в старую одежду, мыл полы и выносил мусор.
Между нами все застыло в состоянии шаткого равновесия. Вибрирующее, как струна, напряжение не уходило. Я уже почти не думала о том, насколько серьезными могут быть наши отношения. Вопрос стоял о том, продвинутся ли они вообще — или же так и умрут до воплощения.
Йар привозил или провожал меня домой и словно ждал отмашки разрешающим флажком. Целовал на прощание, но вовсе не так, как в первый вечер. Почти по-братски, едва касаясь. Иногда мне хотелось притянуть его к себе, целовать до распухших губ и красной сыпи раздражения от щетины, затащить в квартиру, сорвать одежду… А иногда — чтобы он поскорее ушел.
Я мучила его и себя, но ничего не могла поделать. Казалось, что между нами льдисто поблескивает стеклянная стена, причем стекло это — бронированное, пуленепробиваемое.
Три месяца спустя
— Волнуешься?
Рут вертела меня то так, то эдак, одергивая платье, которое закончила буквально пять минут назад. Шила она, как выяснилось, прекрасно, и, наверно, могла бы этим зарабатывать побольше, чем помощником ветеринара, но ей нравилось возиться с живностью. Однако сшить что-то особенное специально для открытия «Дайны» Рут предложила сама. И вот теперь я смотрела на себя в зеркало и умирала от восторга.
Платье из блестящей шелковистой ткани сидело идеально, подчеркивая все достоинства фигуры. Открытые руки, низкий вырез — такое здесь не носили. Цвет… я даже названия не знала. Что среднее между нашей малиной и местной дайной — между малиновым и лиловым. Очень подходяще.
— Йар умрет! — заявила Рут, ненароком расковыряв и без того незаживающую болячку.
