Последнюю фразу я сказала уже с паузами после каждого слова, задыхаясь от его близости, от сводящего с ума запаха, от глаз так близко и губ — еще ближе.
— Будет обидно, если попаду туда, не получив никакой компенсации.
Я даже успела пискнуть коротко, прежде чем его язык оказался у меня во рту. Да так, что те поцелуи в самый первый вечер, у моего дома, показались просто малышовыми. Вот это уже было так по-взрослому, что я снова почувствовала себя неопытной девочкой, только теперь совсем по другой причине.
Нет-нет-нет, это просто… от растерянности. Мы тоже не лыком шиты. Не опозорим родную планету.
Пробравшись под рубашку, я вцепилась ногтями ему под ребра.
— Йар, если сейчас вдруг принесет порядок, мы окажемся в тюрьме вместе. За оскорбление общественной нравственности. Но в разных камерах. Хоть и не на пятьдесят лет, но все равно обидно. И без компенсации.
— Тогда, может, наконец уже пригласишь меня к себе? — поинтересовался он таким тоном, что ответить «нет» было равносильно безумию.
Я и не ответила. Вообще ничего не ответила. Вывинтилась из его лап и пошла к крыльцу, чувствуя сквозь одежду взгляд, оглаживающий мою пятую точку.
Интересно, он вообще догадался, что это означает «да»?
Пошел следом — значит, догадался. Уже неплохо.
Меня разбирал нервный смех — вместе с такой же нервной дрожью. И я не думала о том, что его признание не сняло проблему, а только усугубило. Как и о том, что шанс на «долго и счастливо» у этих отношений исчезающе мал. Если и думала о чем-то, то лишь о том, что сейчас произойдет. Причем не головой, а совершенно другими местами, для думанья вообще не предназначенными.
Когда-то я считала, что два месяца без секса — это очень много. А почти два года — не хотите ли? Причем последние несколько месяцев старательно отпихивая от себя того, о ком все эти два года не менее старательно мечтала.
Откуда только силы взялись — еще час назад ведь не могла дождаться, когда вернусь домой и упаду спать. А тут белочкой взлетела на третий этаж. Лифт? Пока он еще приедет. Йар не отставал. Видимо, решил, что это такие эротические игры.
Наверно, впервые я порадовалась бестолковой местной планировке квартир, когда сразу за порогом начинается комната. Иначе мы бы до нее просто не дошли. Крышечку у чайника сорвало не только у меня. Не успела еще и дверь закрыть, как платье оказалось где-то около ушей. Нетерпеливо стряхнула его и позволила Йару снять все остальное.
На несколько секунд он замер, облизывая меня глазами с ног до головы, но сообразил, что полюбоваться можно будет и потом. Видимо, ему по долгу службы было известно какое-то секретное заклинание, заставившее атомы двигаться быстрее, потому что с него одежда исчезла с невообразимой скоростью. И теперь уже я застыла с приоткрытым ртом, из которого только что не капала слюна.
Вот это все — мне? Даже если всего на одну ночь, точнее, на ее остаток, уже роскошно. Стоило того, чтобы ждать.
Подойдя ближе, я жадно провела ладонями по рельефным мышцам его груди, задела мизинцами сжавшиеся соски, скользнула вниз по дорожке темных волос. Сомкнула пальцы на члене, касаясь легко и дразняще, глядя снизу вверх, и низкий гортанный стон эхом отозвался внутри.
Подхватив на руки, Йар в два шага донес меня до кровати и опрокинул на спину. Наклонившись надо мной, раздвинул коленом ноги, пальцы скользнули глубоко внутрь, и я заскулила, подавшись навстречу. Вторая рука сжимала грудь — то одну, то другую, языком он обводил затвердевшие соски, слегка пощипывая губами, прикусывая до боли.
Умирая от наслаждения, я все-таки успела поймать его руку и остановить на тонкой, с волосок, грани, за которой начинается цепная реакция ядерного взрыва. И когда он вошел, мне хватило нескольких сильных толчков, чтобы разлететься на атомы.
Вспышка была яркой, но слишком короткой.
— Еще, еще! — просила я на родном языке, до крови кусала губы и стягивала простыню поджатыми пальцами ног.
Вдыхая острый запах возбуждения, слизывая испарину с груди Йара, я пыталась подстроиться под его движения так, чтобы по-настоящему стать с ним одним целым, позволить ему проникнуть еще глубже. И вдруг словно растворилась в нем, просочилась под кожу и побежала по венам жидким огнем, в котором мы оба сгорели без следа.
А потом, когда пламя погасло и пепел снова обрел форму, я услышала — словно из другого мира:
— Я люблю тебя!..
Меня хватило только на то, чтобы ответить:
— И я тебя тоже.
А потом я самым позорным образом уснула. Как будто свет выключили — и тут же включили снова.
Йар лежал, подперев голову рукою, и смотрел на меня.
— Удачного утра!
Я расхохоталась и пояснила в ответ на его недоумение:
— Забыл, как мы пожелали друг другу удачной ночи?
Глаза у него стали круглыми, как у лемура.
— Это когда?
— Когда твои друзья отмечали в «Грене» помолвку. Ты тогда напился и рассказал мне о Виде.
