И все же я могла закрыть глаза как на общественное мнение, так и на свою неуверенность в будущем. При одном условии: зная истинную причину подобного предложения. Если официальный брак с гризой может помешать карьере — это одно. Если же Йар не считает наши отношения настолько серьезными, чтобы вдеть мне в ухо серьгу, тогда уж лучше продолжать в прежнем формате: встречаться, проводить вместе время, ночевать друг у друга, пока доставляет обоим удовольствие.
Но об этом нужно было говорить. Даже если я боялась услышать то, что поставило бы крест на моих мечтах о счастье.
Йар действительно вернулся рано. Обедать было уже поздно, до ужина — еще далеко. Дождь так и не прекратился, идти куда-то не хотелось.
— Ну что? — спросил он, поцеловав меня. — Поедем за твоими вещами?
— Подожди, Йар, давай поговорим.
Я села на диван, он, чуть помедлив, устроился рядом.
— Вера, если ты думаешь, что у меня из-за этого будут проблемы, то не беспокойся. Даже если и будут, они наверняка решаемы.
— Наверняка? То есть уверенности в этом у тебя нет?
— Я бы соврал, если б сказал, что есть. Но даже если и появятся, я их решу.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня жертвовал карьерой.
— Не придется. Я слишком важен для этого проекта, чтобы мне диктовали, с кем жить или не жить.
— Хорошо, тогда у меня другой вопрос, — я впилась ногтями в ладони и вдохнула поглубже. — Как ты вообще представляешь себе наши отношения? В будущем?
Йар взял мою руку, разжал пальцы и погладил оставшиеся на коже красные полумесяцы.
— Иными словами, ты хочешь знать, собираюсь ли я на тебе жениться, так?
— Да, — кивнула я, сжигая мосты. Рубикон перейден, обратного пути нет. — Я хочу это знать.
Он встал, подошел к письменному столу и вытащил из ящика маленькую плоскую коробочку. Вернулся ко мне и открыл.
На мягкой белой подкладке лежали две серьги: крошечный гвоздик с лиловым камешком и большая — с подвесками из таких же лиловых камней и золотых цепочек.
— Я купил их на следующий день после нашей первой ночи, — Йар ответил на вопрос, который я никогда бы не задала: а правда ли они предназначались мне.
— Тогда почему?.. — я провела пальцем по цепочкам. — Нет, ну понятно, почему не сразу, мы еще слишком мало друг друга знали, а это очень серьезный шаг. Но сейчас? Ты предложил мне не выйти за тебя замуж, а просто жить вместе, хотя серьги купил давно. Я хочу понять, чего ждать, потому что…
— Подожди, Вера. Я не стал бы говорить этого, но раз уж для тебя так важно… С кем я встречаюсь или даже с кем живу — это мое личное дело. Меня заставили подписать обязательство, но начальство не может диктовать мне, с кем заводить отношения. Хотя и пыталось. Другое дело — семья. Ты гриза, и я должен получить разрешение на брак с тобой. И его мне могут не дать.
— Из-за работы? Я думала, разрешение — это формальность. Вроде как подтверждение, что пара сознает: брак будет бездетным.
— Обычно да. В моем случае все сложнее. Я не хотел, чтобы ты была разочарована.
— И это единственная причина? — к глазам подступили слезы. Одновременно досады и радости.
— Да, Вера. Я хочу… хотел бы, чтобы ты была моей женой.
— Тогда… — я достала из коробки гвоздик и протянула Йару на ладони. — Хотя нет, подожди. Пусть все будет как положено. При свидетелях.
— Ты уверена? А если мне не дадут разрешение? Может, для тебя будет лучше, если об этом пока никому не говорить? Под волосами все равно не видно.
— Нет, — возразила я, положив серьгу обратно в коробку. — Пусть все знают. Даже если я так и останусь твоей невестой до конца жизни. Ну что, поедем за вещами?
— А может, завтра?
Я вдруг оказалась у Йара на коленях, а его руки уже пробирались под рубашку.
И правда, подумала я, поворачиваясь так, чтобы ее удобнее было снять. Успеется.
Я знала, что на подобные браки в этом мире смотрят косо, но не осознавала, насколько косо, пока это не затронуло меня лично. В салоне красоты, куда пошла проколоть дырку в ухе. Когда-то я носила серьги, но за эти два года проколы почти заросли, а проковырять в домашних условиях не получилось.
— Просто приходишь и говоришь, что надо проколоть ухо, — инструктировала Грейс. — И все. Только волосы подбери.
В том салоне, где работала Этейра этого не делали, пришлось идти в незнакомый.
— У вас ведь был прокол, — удивилась молоденькая девушка в голубом халатике. — Вы не носили серьгу?
— Это же гриза, — пренебрежительно сказала другая.
Волосы я подобрала и заколола, но они все равно никуда не делись.
— В моем мире серьги — просто украшение, — объяснила я спокойно, хотя уже начала злиться. — Раньше носила, поэтому и дырки.
— Вот как, — противным голосом протянула первая, готовя инструмент. — Скажите, а ваш жених — он тоже?..
Надо было сказать, что да, мой жених тоже гриз, и они потеряли бы ко мне всякий интерес. Но это показалось жалким и трусливым. С какой стати я должна врать, как будто совершаю преступление? Сказать, что их это не касается? Прозвучало бы по-хамски.
— Нет, — ответила коротко.
— Вот как, — повторила девушка.
