Касма заходила, проверяла, как дела, и уверяла, что осталось совсем немного. Но время шло, за окном сначала рассвело, потом солнце поднялось в зенит высоко и начало опускаться. Мне стало казаться, что я так никогда и не рожу.
Ну сколько можно?!
Обезболивания при родах здесь не признавали. Такой адской боли я и вообразить себе не могла. Как будто все внутри разрывалось, расходились кости, выкручивались суставы.
— Не могу больше! — я вцепилась в руку Йара так, что на ней должны были остаться синяки.
В этот момент пришла Касма, в очередной раз заглянула мне между ног и кивнула:
— Пора.
Мне помогли вскарабкаться на какое-то странное наклонное сооружение, то ли стол, то ли кресло.
— Как только будет схватка, выталкивай его из себя. Не раньше.
Я вдруг оказалась в открытом космосе, ледяном и бесконечном. Звезды вращались вокруг меня, скручиваясь в сверкающую спираль.
Вот она, воронка, успела подумать я, и в этот момент что-то огромное, как кит, вырвалось наружу.
— Девочка, — услышала я откуда-то издалека, сквозь звездный водоворот…
А потом волны отхлынули, я открыла глаза и увидела Йара, который сидел рядом с моей кроватью и держал на руках ребенка, завернутого в сиреневую пеленку.
— С ней все в порядке? — спросила я, с трудом ворочая языком.
— Да, — Йар наклонился, поцеловал меня и положил девочку рядом со мной. — Здоровая, крепкая. И очень красивая. Как мы ее назовем?
— Если ты не против, пусть будет Ольга. Так мою маму звали.
— Хорошее имя. Вера… ты долго была без сознания. Потом очнулась и уснула. Почти сутки прошли. Воронка остановилась. То есть вращается, но скорость не увеличивается. И ни одного гриза за сегодня. Вообще ни одного.
— Ты так и не рассказала Касме о гайе? — спросил Йар, наблюдая, как я собираю вещи.
— Нет. Не знаю, нужно ли.
Это был сложный вопрос, и я действительно не могла решить, должна ли раскрыть секрет. Хотя до самых родов не сомневалась, что расскажу.
Прошла неделя, и мне разрешили ехать домой. Разумеется, исследовав и меня, и малышку вдоль и поперек. И генетический анализ, само собой, подтвердил, что она дочь Йара. Я и так это знала, поэтому беспокоилась только о том, здорова ли она.
— Никогда не видела такого здорового ребенка, — развеяла мои опасения Касма. — Я бы сказала, ненормально здорового. Таких вообще не бывает.
Ну еще бы! Я ведь всю беременность пила отвар гайи, продолжала и после родов, а поскольку молока у меня было хоть залейся, все полезное доставалось Оле. Гайа помогла бы и другим женщинам, но…
Не повторится ли все снова, если кто-нибудь из гриз забеременеет от аборигена?
По словам Йара, за неделю скорость вращения пространственной воронки не только не увеличилась, но даже замедлилась. Ни одного обратного завихрения не возникло, ни один человек из другого мира не попал в Рэллу. Все это выглядело так, словно опасные изменения, вызванные ошибкой в эксперименте сто лет назад, накапливались все это время, а моя беременность загадочным образом их подстегнула. К моменту родов они дошли до критической точки — и произошел качественный скачок. Все прекратилось — но окончательно ли?
Йар на этот вопрос ответить не мог. Да и никто не мог.
— Вера, сейчас система находится в состоянии неустойчивого равновесия. Прошло слишком мало времени. Останется ли все так через месяц, год, десять лет — неизвестно. И как повлияет новая беременность — тем более.
— Но как вообще такое могло случиться?
— Каждый человек — сгусток мощнейшей энергии, — Йар пожал плечами. — Просто мы этого не ощущаем, потому что она нетелесного свойства. Сам по себе человек слаб, но на более тонком уровне…
— Каждый человек своего рода вселенная, — перебила я. — Значит, зарождение каждой новой жизни сопоставимо с Большим взрывом. Так у нас называют начало всего. И это входит в систему. Но если встречаются две разные энергии…
— Интересно. Энергии людей из разных миров. Зарождение жизни, не предусмотренной законами вселенной. Страшно даже думать, Вера, что наш ребенок — уникальный, — Йар наклонился над кроваткой, дотронулся до маленьких пальчиков, и Оля зачмокала во сне губками. — Наверно, ты права. Пока мы не знаем, как поведет себя воронка дальше, лучше, чтобы Оля оставалась единственной.
Его часы пискнули: пришло сообщение от Войтеха, который приехал за нами на машине и ждал у запасного выхода из больницы. В целях безопасности уезжали мы глубокой ночью и выйти должны были через кухню.
В теленовостях еще раз заявили, что наш с Йаром ребенок и наплыв гриз никак не связаны между собой и что это нашествие внезапно прекратилось. Первому вполне ожидаемо не поверили, второе осталось незамеченным.
Прекратилось? А что толку, если попаданцев все равно тысячи?
