Тут же к выжившим побежали люди с аптечками и носилками. Кто-то подхватил Деми под другую руку, и она, поморщившись, позволила положить себя на носилки и куда-то понести. Глаза нестерпимо жгло от дыма, правая рука сильно болела. Оглянувшись по сторонам, она увидела измазанную в саже сестру, которая шла рядом, свободной рукой прижимая к груди обожженное запястье.
Вместе с остальными ранеными ее отнесли в собор и усадили на одну из резных каменных скамеек, стоящих перед алтарной частью. Высокий мужчина с темной кудрявой бородой подошел к ней с деревянной коробкой в руках.
Не произнеся ни слова, он убедился, что переломов нет, и ободряюще улыбнулся Деметре.
– У меня все еще звенит в ушах, – сказала Деми. Она попыталась подвигать рукой – та ее плохо слушалась. Тонкая ткань платья на правом плече порвалась во время падения, а кровь на свежей ссадине уже начинала подсыхать.
Жестами жрец показал ей, что слух скоро восстановится, и принялся обрабатывать пострадавшее плечо каким-то раствором из деревянной аптечки. Боль немного утихла, и подвижность руки постепенно вернулась.
– Спасибо, – протянула Деми, глядя на то, как жрец собирает свои склянки.
Мужчина с улыбкой развел руками и поспешил к следующему раненому. Деметра перевела взгляд на сидящую рядом Рубину, которой обрабатывали мазью запястье. Кажется, сестра умудрилась обжечь себя собственной магией.
– Жрецы дали обет молчания в знак протеста, – пояснила Рубина, когда они остались одни. Она осторожно сгибала и разгибала забинтованные пальцы. – До того момента, как боги снова заговорят с ними.
– Рубина, забудь пока про жрецов… Кто на нас напал?
– Что, нет совсем никаких предположений? – мрачно усмехнулась сестра. – Все это представление устроил орден Монтеры. Твой выживший народ. Вот вы и познакомились… Так что ты теперь скажешь о светлых?
Центральную часть обширного подвала освещали кривые, будто бы наспех слепленные черные свечи, расставленные в каменных чашах на длинных столах. Света они давали ровно столько, чтобы можно было без труда прочесть записи в храмовых книгах – огромных и тяжелых фолиантах в кожаных тисненых обложках. Сами стеллажи, на которых они хранились, терялись в темноте и казались бесконечными.
Несмотря на то, что архив располагался глубоко под землей, в нем было тепло, сухо и пыльно – от сырости его зачаровали жрецы еще много веков назад. Деметра же чувствовала себя здесь до ужаса неуютно – из-за темноты вокруг и из-за очень низких потолков. Она постоянно задирала голову, опасаясь, что вот-вот заденет макушкой одну из деревянных балок, но каждый раз убеждалась в том, что их все же разделяло небольшое, в пару дюймов, расстояние.
Она предполагала, что попасть в архив будет непросто, но из-за суматохи после нападения светлых никто из жрецов даже не заметил, как они спустились сюда вместе с Рубиной. Скоро выяснилось, что им вовсе не нужно бродить среди стеллажей и выискивать крупицы нужной информации в десятках книг – в архиве все было четко структурировано, а поиск осуществлялся посредством специальных чар. Стоило только пройти в самый центр, где на кованом постаменте лежал шар из черного прозрачного стекла, дотронуться до него и назвать нужное имя, как искомая книга сама взлетала с полки, опускалась на ближайший стол и раскрывалась на определенной странице.
Так, с помощью сестры, Деми получила возможность хоть немного разобраться в череде смертей членов Верховного Ковена, к которой, возможно, она сама была косвенно причастна.
Хоть высокопоставленные аристократы Нью-Авалона умирали и раньше, от разных причин, за последние два года их смерти стали все меньше и меньше походить на последствие проклятия Ворона.
Первым из тринадцати членов полного Ковена умер барон Карл Брамс – закоренелый холостяк, не оставивший потомков. Его тело, искореженное от падения с холма на острые мраморные камни – руины моста, когда-то ведшего на Эйрин, – не вызвало подозрений, как и рваная рана на горле. Второй убили маркизу Элизабет Рошфор – зарезали в переулке Эмайна, украв все драгоценности. Ей было тридцать лет, и, по рассказам Рубины, такую яркую женщину еще стоило поискать. Поговаривали, что маркиза вот-вот собиралась замуж и уже ждала своего первого ребенка. Третьей стала бездетная вдова и виконтесса Ханна Грин. Ее смерть списали на самоубийство – рядом с телом нашли окровавленный кинжал. А перед самым Рождеством погибли четвертые жертвы: барон Фрэнк Стрикленд – опытный охотник, собиравшийся жениться на Элизабет Рошфор, и двое его братьев. В Штабе посчитали, что произошло это из-за неудачного ритуала, совершенного перед руинами некоего Найтмер-хауса. Рядом с телами были найдены свечи, кинжалы и гримуар.
– Получается, что у каждого было перерезано горло, но при этом причина у каждого имелась своя? – резюмировала Деметра вслух, переворачивая очередную страницу.
