– В том числе. Я привык, что только я могу позволить себе обманывать девушек. А Дрейк обычно весь из себя такой правильный. Так что я никак не ожидал от него подобного.
– Кстати, об обманутых девушках, – сказала Деметра, набираясь храбрости. Чувство вины душило ее, заставляя голос звучать сдавленно. – Почему ты сразу не сказал, что не убивал девушку в клубе и моих опекунов?
– И кто бы мне тогда поверил? Ты? – холодно усмехнулся он, присаживаясь на краешек кровати, поближе к выпивке.
Дориан вновь оказался так близко, что Деметра смогла почувствовать его парфюм. Сладковато-горький. Он идеально ему подходил.
– Мы все бы поверили, – тихо ответила она и отвела глаза в сторону, чтобы не видеть этого колючего, пристального взгляда.
– Себе-то не ври, – невесело рассмеялся охотник. – Вы заранее были готовы спустить на меня всех собак.
– Прости.
Деми казалось, что это она виновата во всем случившемся. Она поверила предупреждениям Дрейка, уцепилась за одну версию и додумала все остальное. Грубейшая ошибка для фальшивого детектива.
Как теперь относиться к Дориану, если список его прегрешений сошел до слабой единицы? Она помотала головой и потянулась за виски. Эти мысли слишком опасны. Так можно додуматься до того, что ей понравилось целоваться с ним в клубе и на балу. Понравилось гораздо больше, чем с его братом…
– Завтра утром я пойду к «мосту», чтобы встретиться с Дрейком, – сказала Деметра. – И план останется в силе. Я не должна была сегодня себя так вести. Я сама совершила слишком много ошибок. Даже не уверена, что теперь могу называться светлой.
– Все светлые – полнейшие засранцы, – ухмыльнулся Дориан. – Посмотри хотя бы на этот дом. Пристанище Антуанетты Вайерд, величайшей волшебницы, а выглядит как склеп для призраков. Даже у нас в особняке не так мрачно.
Он принялся беззастенчиво копаться в телефоне Рубины, со скукой во взгляде пролистывая фотографии, старые переписки и приложения до тех пор, пока не добрался до ее плейлистов. Зазвучавшая музыка хоть немного заглушила зловещее карканье воронов, доносившееся из-за окна.
Деми не стала возражать – любая музыка сочеталась с виски слишком хорошо. Алкоголь наконец подействовал, атмосфера вокруг приобрела какую-то размеренность, и на душе стало легче.
Она не боялась напиваться в присутствии Дориана. Во-первых, он уже не раз видел ее пьяной, а во-вторых, они до сих пор находились в одной невозможно дырявой лодке. Непривычно было впервые не думать о нем как о маньяке. Знать, что он убивает только по заданию, а не по собственной прихоти. Делало ли его это плохим человеком? Кто знает. В конце концов, даже у профессиональных киллеров и палачей бывают семьи.
В динамиках заиграла новая песня. Женский голос казался знакомым.
«В сутках всего двадцать четыре часа,
И половину из них ты лежишь без сна,
Думая об убийствах и резне.
С кем поведешься, от того и наберешься,
Осторожнее выбирай себе компанию»[1].
– Какие правильные слова, – пробормотала Деми. – Не имеет значения, на какой стороне ты родился, на свет лой или на темной. Все решают только твои поступки.
Так, кажется, тебе уже хватит, – насмешливо проговорил Дориан и попытался отнять у нее бутылку, но Деметра стала сопротивляться.
Она ухватилась за горлышко обеими руками, но оно все равно выскользнуло из пальцев. Нашла с кем тягаться – с охотником! Засмеявшись, Деми рухнула на подушки.
Там еще половина. Тебе столько не выпить, – сказала она с притворной обидой.
– Ты меня недооцениваешь, – усмехнулся он в ответ и поднес бутылку к губам.
Деметре нравилось наблюдать за тем, как он пьет. Как запрокидывает голову, обнажая горло, как закрывает глаза. В какой-то момент ей даже захотелось дотронуться до его кожи, снова почувствовать запретное притяжение. Дориан сказал верно, Дрейк был слишком правильным. В нем не было этой опасной, манящей искры.
От которой следовало держаться подальше. И сейчас, и всегда.
Отняв у него виски, она спрыгнула босыми ногами на пол и прошлась до окна, делая очередной, обжигающий горло глоток. Злость из-за собственных мыслей затмевала чувство вины. Она не собиралась предавать Дрейка, даже если он сделал это.
За стеклом, в темноте, можно было различить башни Далгарт-холла.
Интересно, чем сейчас занимались друзья в коттедже, наедине друг с другом? Продолжали строить планы на завтра или?..
– Насчет моего брата, – сказал Дориан, будто прочитав ее мысли. – Он всегда был таким, чересчур сострадательным. Так его воспитали. Стоило любой мало-мальски симпатичной девице, не дай бог, заплакать, как Дрейк тут же бежал утешать ее и оберегать. И вот все воспитание вышло ему боком. Могу только догадываться о его душевных терзаниях – сразу три красотки в беде, и ведь вовсе не чужие люди. Но в случае Рицци ты можешь не беспокоиться – никто не воспринимает ее как девушку. Так действует ее личное проклятие.
Деметра промолчала, продолжая вглядываться в темноту. Дориан был прав. У всех хороших парней был один существенный недостаток – они хороши для всех без исключения.
