Я не отвечаю, а попросту открываю дверь. Пока агент Вэйд спешит к нам, я думаю, что дождь идет уже девятнадцатый день подряд, и я не чувствую ни малейшего ветерка. Так что эти тучи даже нечему разогнать.
Агент Вэйд садится рядом со мной и дружески кивает.
— Кошмарный вечерок.
— Да уж. Что есть, то есть. Я поворачиваюсь к Таллуле.
— Это мой друг, э-э…
— Баркли. Баркли Мун. Вы можете звать меня Барк [3]. — Я под впечатлением — отличный псевдоним. Просто блестящий. О таком имени Уильям Холден и мечтать бы не мог.
Оставшуюся часть путешествия я слушаю, как агент Вэйд через мою голову отвечает на холодные и колкие замечания Таллулы. Как будто меня вообще нет поблизости.
— Я мечтал о татуировке, когда был еще вот таким, — агент Вэйд — или Барк, как он представился своей новой знакомой, —улыбается, выпучив глаза на Таллулу, которая ведет машину. Он действительно в радостном возбуждении, и я думаю, это потому, что до сих пор он ни разу не встречался со скиллерами. По крайней мере, с живыми. — Мама мне не разрешила. Отказалась наотрез. Я ее сто раз просил.
— Она еще жива? — Таллула похожа на свой игольчатый пистолет — сразу в цель.
Агент Вэйд делает паузу. Проглатывает комок. Голос его становится менее уверенным.
— Несчастный случай. — Эти два слова содержат все, что нужно знать Таллуле. Тему надо закрыть.
— Вы видели, как это случилось? — Таллула вообще не знает, что такое такт.
Спустя некоторое время агент Вэйд все же утвердительно кивает. Он отлично играет свою роль. В ФБР его хорошо научили.
— Огнестрельное ранение? — выплевывая слова, Таллула не отрывается от дороги.
— Стрелы.
— Как это случилось?
— Я и еще несколько ребят играли во дворе. Мне было, наверное, лет восемь. Я тогда научился снимать со стрел присоски и, ну, вы понимаете… затачивать их. Настоящих пуль у нас не было, зато стрелы были почти настоящие. — Агент Вэйд прикусывает нижнюю губу, кожа у него покрывается мурашками, и я против воли восхищаюсь разыгранной им сценой. — Маме в грудь попали три стрелы. Прошили ее насквозь.
— Мою мать убили.
Агент Вэйд поднимает глаза, делает паузу, как бы для того, чтобы дать затихнуть этому ужасному признанию.
— Это, наверное, было просто ужасно для вас.
— Связали, как цыпленка, и ощипали почти так же. Если, конечно, можно ощипать кожу.
— Действительно ужасно.
— Я всегда говорила ей, чтобы пользовалась увлажняющим кремом.
Я слушаю и, хотя Таллула говорила об этом и раньше, ничего не понимаю. Увлажняющий крем?
Агент Вэйд кивает, как будто прекрасно понимает, что Таллула имеет в виду.
— Ненавижу морщины.
Я мысленно делаю зарубку в памяти, чтобы потом спросить об этом у Барка.
Мы приближаемся к месту своего назначения, маленькому мотелю на окраине города, в котором агент Вэйд, без сомнения использовав псевдоним, снял комнату. Ключи уже у него, и мы вылезаем из машины Таллулы и под проливным дождем бежим в мотель. Агент Вэйд открывает дверь, и все мы заходим внутрь. Я иду последним, но внезапно путь в комнату мне преграждает татуированная рука Таллулы. Агент Вэйд уже подошел к кровати и пытается зажечь свет.
— Барк мой, — рычит она.
И вот я оказываюсь в крайне затруднительном положении. Вообще говоря, я мечтаю покончить с серийными убийцами. Но что-то глубоко внутри меня говорит, что неплохо было бы покончить заодно и с агентом Вэйдом.
Я изучаю Таллулу, надеясь, что на этот раз она не до такой степени переполнена ненавистью и у нее найдется какое-нибудь слабое место. Что-то, с чем я смогу вступить в контакт. Агент Вэйд наконец зажигает свет и, кажется, немного удивлен тем, что в патроне оказалась красная лампочка. Комната внезапно окрашивается всеми оттенками алого, и я думаю, что тело, скорее всего, найдут проститутка и ее клиент.
Но чье тело?
Может быть, дело было в том, что Таллула татуирует своих жертв, потом сдирает с них покрытую узорами кожу и посылает образцы своей работы в художественные галереи, но я все же решаю выступить на стороне агента Вэйда.
Как следует поразмыслив, я прихожу к выводу, что это из-за того, что он сказал мне «пожалуйста» при нашей первой встрече. Была в этом какая-то человечность. Агент Вэйд не обязан был быть вежливым, но Тони Кертис всегда говорит, рыгая: «Хорошие манеры — это все».
Я закрываю за собой дверь, натягиваю пару водительских перчаток из телячьей кожи и, чувствуя знакомый прилив адреналина, смешанного со страхом, набрасываюсь на Таллулу сзади.
— Умри! — Возможно, потому, что в этот раз у меня был слушатель, я ощутил потребность сделать этот момент как можно более драматичным и трогательным. — Умри, умри, умри!! — Но Таллула действует быстро — она гораздо сильнее, чем я предполагал, — и легко сбрасывает меня, прежде чем я успеваю сомкнуть пальцы на ее шее. Я знаю, что агент Вэйд стоит сзади и наблюдает за нами, и почти готов позвать его на помощь, когда Таллула вытаскивает свой игольчатый пистолет и идет с ним ко мне.
