Дальше развивается какая-то безобразная сцена. Кто-то вламывается в дверь. Кейт представляет, что этот кто-то подслушивал снаружи, был готов к чему-то плохому. Как пишут в пьесах, появился некто по имени Билл.
— Полно, Билли, — голос Мак-Алистер звучит почти весело.
— Вы кричали. Простите. Я…
— Я могу еще закричать, Билл. Могу орать, рвать и метать. И плакать. Почти наверняка буду плакать. Но эта сторона вашего характера, благодаря которой вы так преданны, видите, слышите, думаете за меня… в этот раз вы должны все игнорировать: слезы, крики и сломанную мебель. Наверняка будет сломанная мебель, а когда все закончится — забудем начисто все, что происходило.
— Фрэнсис…
— Пожалуйста!
Кейт представила, как Билл пятится к двери, неожиданно, но послушно, поскольку у него есть все качества, о которых говорила Фрэнсис, и, возможно, даже больше, чем она себе представляла, поскольку снова звучит ее голос:
— Бедный Билл. У него было такое блестящее будущее.
— Никто из-за этого не лишился будущего.
— О? Разве это не попадет в газету?
— Я ничего не написал…
— Значит, вы планируете специальную газету в стиле Джеральдо Риверы?
— … и ничего писать не собираюсь, и не собирался…
— Не забудьте жуткие фотографии.
— … никогда.
— Мои фотографии придется подделать…
Здесь, по мнению Кейт, Фрэнсис, должно быть, вытянула руки и рассматривала их, поворачивая перед собой.
— У меня пятна едва заметны. Я только зимой применяю косметику для рук, когда пятна проступают немного сильнее.
— Вам надо бояться Карен Оберн. Она засекла меня в Новом Орлеане.
— Только там, или она знает о Карвилле?
— Если бы она последовала туда за мной, ей пришлось бы плыть в лодке.
— Вы добирались на лодке?
— Не столько из-за конспирации. Мне хотелось увидеть — насколько возможно — как это место выглядело тогда…
Последовала пауза и движение, Кейт представила, как Чарльз подходит к книжной полке и из-за других книг достает одну, поскольку голос Фрэнсис зазвучал удивленно и почти оскорбленно:
— Боже, вы здорово покопались тогда!
— Она была спрятана и вызвала любопытство. «В начале девяностых годов прошлого века, — принялся читать Чарльз, — Контрольная Комиссия Луизианы сдала в аренду на пять лет эти четыре акра земли с довоенным[9] особняком, в состоянии плачевной заброшенности… Любопытствующим местным жителям говорили, что место оборудуется под „страусиную ферму“».
— Только мы прячем больше, чем просто головы, — сказала Фрэнни и засмеялась сухо и натянуто.
Кейт слушала, как ее бывший любовник Чарльз читает дальше:
— Однажды ночью, тридцатого ноября 1894 года, первый контингент из восьми пациентов, которых до того времени изолировали в «чумном доме» Нового Орлеана, был погружен в угольную баржу (им запрещалось путешествовать пароходом) и перевезен под покровом темноты по Миссисипи к новому месту…
— Где вы нашли угольную баржу? — спросила Фрэнсис несколько игриво.
— Я нанял маленький рыболовный катер.
Потом почти с ностальгической тоской, а, может быть, игривости у нее и не было, только настоящее искреннее любопытство, Фрэнни сказала:
